нос. — Тебе понравился торговый молл Венус Форт? Я там столько всего купила! Три костюма, четыре платья, сувениры, украшения, обалденную японскую косметику. В том числе и этот тональный крем. Смотри, какой хороший. Матовый, незаметный.
— Я там не была.
— Почему? Ведь это на Одайбе, там же, где проходила выставка. Ты себя обделила, Леночка. А! Ты, наверное, покуражилась в Гинзе? Прочесала весь квартал? Спустила там годовую прибыль?
Ничего я не прочёсывала.
Гинза — торговый район Токио с огромным количеством шикарных универмагов и фешенебельных бутиков. Самые знаменитые марки — Гуччи, Шанель, Диор и многие другие — разместили свои магазины в этом квартале. Флагманские бутики элитных брендов занимают здесь огромные здания, не смущаясь запредельной стоимостью недвижимости — говорят, в Гинзе она самая высокая в мире…
Да, вчера, в мой последний день в Токио, мы с Юмико заглянули в несколько магазинов, и я, конечно же, изрядно потратилась. Но уж точно не спустила годовую прибыль, пусть Лере и хочется думать, что мой доход выражается суммой с тремя нулями.
Как бы не так!
В Гинзе я купила два стильных платья — себе и Натке — и обалденный свитер для моего экскурсовода. Когда я вручила Юмико фирменный пакет, глаза девушки стали как у героини японских мультфильмов аниме: по пятаку. Сначала она яростно отказывалась от подарка. Она не ждала благодарности за то, что везде сопровождала меня. Босс дал задание, и Юмико добросовестно его выполнила. Но я уже знала, что навсегда сохраню в сердце воспоминания об этой чудесной малышке и всех сокровищах Токио, преподнесённых мне на блюдечке с голубой каёмочкой.
— Это же подарок! — возмутилась я. — И потом, нельзя препираться со старшими. Я купила этот свитер для тебя. Каждый раз, когда ты будешь его надевать, вспоминай о нашей неделе вдвоём.
— Спасибо! — заморгала Юмико. — Но ведь… Ужасно дорого! Я тут никогда ничего не покупать!
— Скажу Такаде-сан, чтобы поднял тебе зарплату.
— Нет! — испугалась Юмико. — Нет! Так нельзя.
— Хорошо-хорошо, не буду.
Наверное, предложение увеличить зарплату, высказанное иностранкой, было бы воспринято как грубое нарушение японской корпоративной этики и вторжение на чужую территорию. Ну, что-то вроде того. Японцы — они ведь загадочные и непонятные. Проведя неделю в Токио, я прониклась красотой и необычным обаянием этой страны, но, безусловно, не стала лучше понимать её жителей.
Мне бы со своими проблемами разобраться!
Юмико прижала подарок к груди, охая и причитая что-то на японском языке.
— Конечно, надевать. И вспоминать! — пообещала она. — Спасибо!
…Я устроилась поудобнее в кресле и тоже, как и Лера, достала пудреницу.
— Сейчас нам принесут ланч, — сообщила попутчица. — В смысле — обед.
— Обед — это прекрасно. Давно пора.
— Интересно, что нам дадут?
— О, это всегда содержит волнующую интригу: чем же будут кормить в полёте? — согласилась я с Лерой.
Вскоре мы получили пластиковые подносы и горячие контейнеры, затянутые фольгой.
— А что, неплохо! — нежно чавкнула Лера в мою сторону. — Довольно вкусненько!
— Да ты, оказывается, любишь поесть! — уличила я подругу в порочном и немодном пристрастии.
— Вовсе не люблю! — испугалась Лера. — Так, самую капельку.
— Ладно, не оправдывайся. Большинство людей обожает этот процесс, некоторые считают его даже круче, чем секс, — успокоила я подругу.
— Кстати, о сексе. Я видела, к тебе Мартецкий приставал?
— Точно, приставал!
— Да, он такой. Красавец и донжуан.
Из показаний Николая Риенко (68 лет, доктор фармацевтических наук, ведущий научный консультант компании «Фармаконика»): «Наш юный друг Мартецкий не продержался и пары часов полёта. Он отправился на охоту. Безусловно, его влекло к этой яркой штучке в зелёном костюме, Елене. Она была — как меня проинформировали — подругой Валерии. Сомневаюсь, подруги ли они. Я слышал, какими ремарками обменивались девушки. Они словно одаривали друг друга шоколадными конфетами с начинкой из уксуса и серной кислоты… Но дамочка себе цену знает. Вадика она славно отбрила, красавец и вякнуть не успел!»
12. Токио. Храм Мэйдзи дзингу
Когда на следующий день Юмико предъявила новый план экскурсий, я подумала, что шутя-шутя милая японка сэкономит мне кучу денег. Конечно, особо беспокоиться о деньгах мне не приходилось, ведь за всё платила Шарлотта. Но я посмотрела в интернете, сколько стоят услуги русскоговорящего гида в Токио, и поняла, что любая программа, предложенная Юмико, тянет, как минимум на триста-четыреста долларов. Мы метались от одной достопримечательности к другой в рок-н-рольном темпе, я уже была буквально нафарширована впечатлениями, но грустила, что за неделю всё посмотреть не удастся. Даже и двух месяцев не хватит, чтобы посетить все токийские храмы, парки, музеи — впрочем, как и в любой столице мира…
Правда, моего прелестного гида трудно было назвать «русскоговорящим». Скорее, «русскопонимающим». Но ведь это ещё и лучше!
По реакции, взгляду и коротким замечаниям я быстро убедилась, что Юмико прекрасно понимает русскую речь. Её пассивный словарный запас удивлял объёмами. Даже слова «гусеница» и «поварёшка» не вызвали у неё затруднений, она их знала. Но говорить по-русски было для Юмико настоящим мучением. Поэтому, когда поток исторических и географических сведений начинал меня затапливать, я требовала от гида перейти на русский. И моя очаровательная японская куколка тут же умолкала.
— Я знать, вы грустить, — несколько раз заметила она. — Почему?
В её чёрных блестящих глазах сиял искренний интерес и сочувствие. И на четвёртый день нашего знакомства я вдруг начала изливать ей душу, стала говорить о себе, хотя никогда не испытывала в этом потребности. Но вот накопилось. Всё понимающий, но молчаливый собеседник — разве это не драгоценность? Юмико была настоящим бриллиантом, я почти влюбилась в неё. А что остаётся, если человек полностью сконцентрирован на вас и ваших удовольствиях? Юмико прыгала вокруг меня, словно я была императорской особой. В результате я расслабилась и выплеснула на девушку эмоции, рассказала ей о том, что у нас произошло с Константиновым.
Ох, этот Константинов!
Все нервы вымотал…
Вдоль широкой и длинной аллеи, заполненной посетителями огромного парка, мы двигались в сторону храма Мэйдзи Дзингу, главного синтоистского святилища Токио.
Мэйдзи — это посмертное имя императора Муцухито. За время правления Муцухито Япония из феодальной, технически отсталой и изолированной страны превратилась в одну из сильнейших мировых держав.
Храмовый комплекс, где мы с Юмико сейчас находились, был полностью уничтожен во время Второй мировой войны: американцы прицельно сбрасывали бомбы на храм, так как считали императора Муцухито символом милитаристской Японии. Трудолюбивые и упорные японцы восстановили не только святилище, но и парк вокруг: со всей страны люди везли сюда саженцы деревьев и кустарников, чтобы
