Вначале лезть было вовсе не трудно, но с каждой минутой стена становилась всё отвесней. Некоторые упали и, конечно, сразу разбили головы об острые камни. Но остальные мыши отважно карабкались. Карабкался и Юп. Звуки марша снизу становились тише, а шум ветра сильнее. На усах отважного мышонка болтались две паутины, невидимые снизу. Храбрый мышонок делал остановки, чтобы отдышаться, и старался не глядеть вниз. Камни под ногами Юпа были гладкими, скользкими и ровными, будто их специально шлифовали. Карабкаться стало невозможно. Стена между тем уходила столь круто вверх, что теперь приходилось держаться всеми четырьмя лапами и хвостом, лишь бы только не опрокинуться. И вскоре последний смельчак, кувыркаясь в воздухе, сорвался с криком вниз.
Юп изловчился и забросил конец одной паутины Спинетты наверх. Паутина оказалось такой удивительной, что сама зацепилась за едва заметный выступ и держала прочно. Так мышонок и принялся лезть. При свете луны он забрасывал лапой одну паутину, потом другой лапой – другую. Так у него получились два скалолазных троса, за которые можно держаться. Самое главное не рвать паутину резко, а натянуть плавно, как учил мудрый Спинетта, понял Юп. И при помощи двух своих стальных верёвок-тросов Юп Розендааль начал долгое восхождение. Только к утру мышонок-лилипут оказался под самым балконом башни. Никто и никогда из мышей не забирался так высоко.
Юп висел на паутине под балконом, отдыхал и раздумывал, что делать дальше. Потом он принялся разглядывать зелёные от мха камни у себя над головой. Как же туда взобраться? Он уже приготовился прыгнуть на этот балкон, и невольно посмотрел вниз. Голова его сразу закружилась, Юп понял, ещё мгновение, и он непременно свалится. Никогда в жизни Юпу не было так одиноко и страшно. «Неужели мне суждено погибнуть теперь? – взмолился мышонок. – Бедные мои родители. Мама, отец, где вы?»
И в то же мгновение голова его сама собою повернулась в нужную сторону, а взгляд упал на дождевой желоб, идущий с балкона.
– Была не была, – сам себе сказал Юп Розендааль, отваги ему было не занимать. – Надо попробовать.
Он принялся наматывать паутины Спинетты себе на усы, втиснулся в маленькое отверстие и пополз вверх. Дождевой желоб был наполовину забит прелыми листьями и сухими ветками. «Похоже, сюда редко заглядывают трубочисты», – подумал Юп. Когда весь в грязи мышонок вылез с другой стороны желоба, задние его лапы стояли на узорных мраморных плитах балкона башни.
Юп осмотрелся и увидел напротив себя окно. Наш герой потрогал оконную раму, она не хотела двигаться. Тогда он изловчился, лапами и хвостом потянул её к себе. Рама заскрипела и с трудом поддалась, приоткрылась. Окно чуть повернулось в сторону и отворилось. От неожиданности и усталости мышонок чуть не провалился внутрь.
Оказалось, окно, если смотреть на него сбоку, сделано из огромного выпуклого наружу и вогнутого изнутри куска прозрачного горного хрусталя. Такие кусочки стекла Юп уже видел у Спинетты. Они называются увеличительными стёклами.
В комнате вдруг загорелся свет, стены заблестели золотом. На полу Юп приметил роскошный ковёр весь в цветах, а вдоль стен удивительные статуи белых мышей, выточенные из гладкого камня. Каменные мыши были так искусно сделаны, что казалось – они вот-вот оживут. У Юпа золотые искорки закружились и поплыли перед глазами. В дверь вошёл маленький серый мышонок в пижаме. Лапки и мордочка его выглядели ничуть не больше, чем у Юпа. А хвост, облезлый, как старая бандерольная верёвка, был даже короче. Седую грудь этого жалкого серого мышонка украшала пурпурная лента с надписью «Кайзер». Как вы помните, Юп был очень умный сыщик. Он тут же вспомнил слова Спинетты про увеличительные стёкла. Всё, что попадает под увеличительное стекло, делается огромным.
Ах, вот, оказывается, почему Кайзер казался снизу таким огромным. В окна башни вставлены особые стёкла, которые любого, стоящего перед ними, превращают в великана! Юп прижался к холодной стене и замер.
На стене комнаты висел портрет мышки в белой шубке. Юп его не сразу приметил. Кайзер стоял лицом к портрету и спиной к сыщику Юпу. Юп прислушался. А, как, должно быть, помнят внимательные читатели, слух у него был прекрасный. И вот, до ушей мышонка Розендааля донеслись плач и причитания.
– Бедная, бедная моя доченька, Звёздочка моя, – стонал Кайзер. – Десять лет назад в этот день ты умерла. Эти глупые мыши карабкаются к тебе, срываются со стен и разбиваются. Идут к тебе из дальних стран. Так им и надо. Пускай они лезут к тебе и умирают от любви, думая, что ты жива. А я буду ходить на твою могилку, плакать там и вспоминать тебя.
И сгорбленная спина мышиного Кайзера затряслась от слёз, а голос запищал жалобно-прежалобно. Если бы не нарядная лента с надписью «Кайзер», то никто никогда не поверил бы, что старая невзрачная мышка и есть грозный повелитель Мышиного острова.
– Простите, пожалуйста, за беспокойство, Ваше Величество, – откашлялся Юп, просовывая из окна в комнату обмотанные паутинными верёвками усы. – Могу я вам чем-то помочь?
Юп нигде не учился хорошим манерам, но это не мешало ему быть вежливым.
– Кто ты такой? – обернулся и побледнел Его Величество – Меня подслушивают?
– Нет, я не подслушивал. Я лез на башню. И…
– Кто ты такой? – ещё более грозно вскричал Кайзер.
– Я полицейский. Сыщик Юп. И ещё я принц Юпитер Первый… Мы с Вами, кажется, знакомы.
– Юпитер Первый – полицейский? В полиции, видимо, решили меня арестовать. Ах, эти дуболомы-полицейские! Нет, это всё они, моя свита, – показал Кайзер себе за спину. – Свита! Где же вы?
И в туже секунду в комнату уже просунулось две услужливых мордочки.
– Штрудель-адмирал Собакис прибыл, Ваше Мышиное Величество! – гаркнул первый.
– Изюм-капитан Секунда здесь, – отозвался второй.
– Я спрашиваю, не кто вы такие, а кто это? – в третий раз задал вопрос Кайзер и ткнул лапой в Юпа. – Ведь забраться сюда невозможно.
– Но я забрался по стене, – не согласился младший полицейский.
Кайзер выглядел расстроенным.
– Значит, и архитектор меня надул! Верь после этого строителям, – тихо бормотал мышиный повелитель.
– Разрешите зачитать стихотворение, – Юп прочистил горлышко и звонким голосом выкрикнул.
Не надо прощаний, слёз и пустых обещаний.В крови наши лапы, хвосты и разодран наш мех.Сегодня мы с этой зелёной и нежной поляныНа Башню полезем, глядя исключительно вверх.
Тут отважный мышонок на секунду замешкался, потому что забыл текст.
– Хулиганство! – выбежал Его Величество Кайзер из комнаты, зацепив хвостом цветочный горшок. – Схватить и повесить этого негодяя и заодно негодяя архитектора! Что за свита? Was soll das?![3]
Юп не стал терять времени и ждать стражу. Он мигом выскользнул из комнаты на балкон. Только куда теперь бежать? С огромной высоты всё казалось маленьким. Даже Мышиный остров выглядел не больше суповой тарелки. Над рекой плыл туман, и серые тучи напоминали растолстевших надувных мышей. Откуда-то издали до носа Юпа снова долетел странный запах черемши. Нет, вниз никак нельзя. Юп встал на перила балкона, забросил свои волшебные паутинки повыше и пополз на крышу, на самый верх. Туда, где начинались остроконечные зубцы башни. Будь что будет. Рядом торчала труба-дымоход. И на этой трубе мирно спала огромная белая птица.
Аист мирно дремал в своём гнезде, когда к нему запрыгнул Юп. «Если я отсюда сбегу, то только с помощью птицы. Лишь бы Аист не отказался взять меня с собой!» – пронеслось в голове храброго полицейского. Быстро Юп набросил петли из своей паутины Аисту на ноги и прочно их затянул. Как мы узнаем дальше, поступил он очень мудро. Зная характер некоторых птиц, предусмотрительность не мешает. Иной раз, и подумать нет времени, а самое правильное решение оказывается то, которое первым приходит на ум.
– Простите, господин Аист, не могли бы вы отнести меня вниз? Мне по срочному делу нужно улетать отсюда, – громко крикнул Юп, разбудив птицу.
– Что? – спросонья не понял Аист. – Да кто ты такой?
– Моя фамилия Розендааль, – начал объяснять Юп, но ему не дали докончить.
– А ну, марш отсюда! – крикнул Аист.
Тут Юп увидел, что со всех сторон на крышу карабкаются мыши-стражники. И ведёт их за собой бесстрашный и наихрабрейший Секунда. Изюм-капитан мечтал доказать, что не зря именно его считают самым метким стрелком острова. Две вишнёвые косточки просвистели над головой мышонка, одна прямо над самым ухом. Штрудель-адмирал топал ногами и кричал на солдат снизу. Ведь толстякам, вернее сказать, упитанным гражданам, приходится иначе доказывать свою храбрость.
И тогда Юп сказал Аисту то, что говорил за последние месяцы много раз ворам и бандитам:
– Полиция! Я инспектор Розендааль. Сопротивление бесполезно, вы окружены!
