Читаем без скачивания А этот пусть живет... - Валерий Ефремов

Кроме того, в отличие от Сбитнева он полагал, что результат его служебной деятельности должен быть оплачен соответствующим образом. Тот факт, что все опера получают практически равную зарплату вне зависимости от своих достижений, его серьезно раздражал.

Сергей сосредоточился на анализе своей недавней беседы с задержанным. Его чрезвычайно удивило, насколько уверенно держался этот Козлов, — слишком уж нехарактерно для человека, в машине которого обнаружен труп. Возможно, он действительно ни в чем не виноват, но даже невиновные люди в подобных случаях совершенно теряются. Поведению подозреваемого Курский подобрал единственное объяснение — начальник РУВД оказался его знакомым и после допроса Козлова нашел для него несколько подходящих к случаю, успокаивающих слов.

Курский задался вопросом: почему вдруг Сбитнев вот так сразу, без видимых колебаний, принял версию задержанного, встал на его сторону. Неужели только по причине давнего знакомства?

Не похоже, однако, на полковника. Скорее всего, он, как обычно, полагается на свою интуицию.

Сергей не отрицал, что начальник РУВД обладает особым чутьем — он ощущает почище любого детектора лжи, когда допрашиваемый попросту врет. Видимо, Козлов на все вопросы ответил откровенно и точно.

Но лейтенант не слишком-то полагался на чью-либо интуицию, включая свою собственную, да и на психологию тоже. Он был уверен, что хорошо владеющий своими нервами человек способен обмануть кого угодно — любого психоаналитика и самый что ни на есть навороченный полиграф. Курский предпочитал иметь дело с голыми фактами. А факт имелся только один — причем во всех смыслах слова убийственный: в багажнике машины гражданина Козлова обнаружен труп человека со следами насильственной смерти, а значит, брать в разработку следовало прежде всего давнего дружка начальника Малининского РУВД.

Лейтенант направился в кабинет полковника Сбитнева.

— Какие проблемы, Серега? — осведомился тот.

— Я хотел бы провести обыск в квартире задержанного и его гараже, — твердо заявил Курский. — Как выяснилось, у него есть бокс в бывшем гаражном кооперативе.

— А чего ты от меня-то хочешь? — слегка поморщился Сбитнев.

— Санкцию.

— Это, как ты должен понимать, не в моей компетенции. Я — не суд и не прокуратура.

— Мне нужна от вас моральная санкция.

Полковник от души рассмеялся.

— Это новое слово в процессуальной практике! Нет уж, за свою незаконную инициативу отвечай сам, если залетишь.

— Вы думаете, что обыск ничего не даст?

— Может, что и даст, но к данному преступлению не относящееся. Только время зря потеряем.

— Но в таких случаях обыск у задержанного проводится дома просто автоматически!

— Это верно, но здесь случай нетипичный.

— Почему вы так уверены в невиновности Козлова? — не выдержал все-таки Сергей и задал особо мучавший его вопрос.

— Я видел Павла Козлова сразу после его задержания, — охотно пояснил Сбитнев, — он был совершенно потрясен. Козлов — не народный артист, такое сыграть обычному человеку просто не под силу.

— Тогда, скорее всего, его кто-то подставил?

— Возможно, хотя и непонятно, с какой целью. Так или иначе, ты поройся в окружении Козлова, особенно по месту жительства. С участковым поговори. Это капитан Рогов, он лет пятнадцать на том месте работает. А обыск… — Сбитнев вздохнул. — Криминалисты ведь все вверх дном перевернут… А человек и так пострадал… А он, между прочим, был ударником коммунистического труда… Ну, ладно, ты проведи не обыск, а осмотр… Сам, без криминалистов, и поаккуратней.

«Ишь, расчувствовался старик, вспомнил свою коммунистическую молодость. Вот откуда такая сверхъестественная чуткость к задержанному», — подумал Курский, выходя из кабинета своего начальника.

А обыск в резиденции гражданина Козлова Сергей, конечно, все равно проведет по полной программе.

12. Пионер

Он стал выходить из охватившего его ступора, лишь когда черный джип «БМВ» покинул окрестности Арканово и покатил в сторону Минского шоссе.

Пионеру не надели наручники и не залепили скотчем рот, но приставленный к его боку пистолет с глушаком и без того сковывал все тело балаковца.

Оружие было в руке черноволосого малого с азиатской внешностью, довольно хлипкого, особенно по сравнению с массивным Пионером, телосложения. Тот сидел справа от балаковца и изредка бросал угрожающие слова, странным образом коверкая их — типа «Сидьи тьихо, замочью!» Именно этот косоглазый завалил Ряху, что произвело на Пионера куда большее впечатление, нежели все его словесные угрозы.

Слева от него находился тоже какой-то нацмен. Он был примерно одной комплекции с Пионером, но в отличие от своего плюгавого подельника ни разу не раскрыл рта.

На передних местах джипа сидели вроде бы двое русских. Так, во всяком случае, показалось Пионеру. Тот, что находился рядом с водилой, время от времени поворачивал назад свое лицо со сбитым набок боксерским носом и бросал на балаковца внимательные и задумчивые взгляды — как будто соображая, что с этим братаном теперь делать.

До Пионера достаточно быстро дошло, что все происшедшее связано с вчерашним похищением Финка. Больше просто других вариантов не было. Но почему все же завалили другана Ряху и повязали его, Пионера? Все вопросы по поводу кассира эти азиаты должны задавать Гангуту — он приказал взять Финка, у него сейчас кассир и находится.

А бригадир, между прочим, должен уже давно подъехать вместе с тем гребаным Финком к аркановской хазе, но отчего-то задерживался. Пионер хотел было взглянуть на часы, но, ощутив, как вжался в его бок ствол пистолета, отказался от этой затеи.

Может ли его кто-нибудь выручить? Тот же Гангут, к примеру? Братила он, конечно, надежный — Пионер его знает много лет. Еще, помнится, вместе коммерческие ларьки трясли.

Он стал чаще посматривать на дорогу сквозь тонированные стекла джипа, но светло-серой «БМВ» бригадира навстречу не попадалось. Вместо нее в сторону Арканово пролетел серебристый «мерс», но, кто находился в его салоне, разглядеть было невозможно все из-за тех же тонированных стекол, но уже «мерседесовских».

Да и как, в натуре, ему Гангут может помочь? Ну, обнаружит бригадир на хазе труп Ряхи, а дальше что? Он ведь никак не сможет определить, где сейчас находится Пионер. Позвонить ему, что ли, машинально подумал балаковец, но, скосив глаза, обнаружил, что и мобильника-то на поясе нет. Тяжесть своей пушки в кармане спортивной курточки балаковец тоже не ощущал. Все забрали, гады!

Осознав наконец, что спасти его никто не в состоянии, Пионер начал задумываться о собственных возможностях. Что у него имеется предложить узкоглазой братве в обмен на свою жизнь? Ведь азиаты наверняка хотят у него что-то выведать. А знает он, между прочим, совсем немного, зря его только повязали.

Он косоглазым может сказать только одно — Финк у Гангута. Вот и все. Но, возможно, и этого им достаточно? Тогда не стоит более мучиться.

Пионер уже хотел было вступить со своими молчаливыми похитителями в контакт, но вдруг в его голове шевельнулась мысль, что вот так, запросто, сдавать не сделавшего ему ничего дурного Гангута выглядело западло. Этому требовалось найти какое-то оправдание.

Пионер попытался припомнить хоть что-нибудь способное возбудить в его душе святое чувство праведной мести к бригадиру. Нужный повод долго не находился, но наконец балаковцу пришла на ум подходящая отмазка, которая позволяла ощущать себя, сдавая Гангута, более комфортно.

Он вдруг осознал, что бригадир его смертельно обидел. Обидел тем, что назначил своим заместителем в бригаде не Пионера, а Куцего, этого сопливого в общем-то пацана, который и в балаковской братве-то появился всего как лет пять назад. Ну ладно бы сделал замом Ряху — это старый, проверенный кадр, вместе в девяностых годах торгашей доили, — а то Куцый!

Нет, такого Гангуту Пионер не простит.

— Братаны, — тихо сказал он, — вам чего от меня надо?

— Не бьизди! — злобно прошипел нерусский мозгляк с пушкой, в очередной раз ткнув ее балаковцу в бок.

Пионеру пришлось заткнуться, и он снова стал наблюдать за дорогой.

Тоскливым взором окидывая мелькавшие за стеклами джипа пейзажи, балаковец неожиданно для себя стал лелеять надежду, что его сможет выручить гаишник, который остановил Пионера по дороге в Арканово, нагрев на стольник. Скажи ему кто еще сегодня утром, что он будет через пару часов молиться на этого жадного мусора, балаковец вырвал бы у того болтуна поганое ботало. Но вот она, блин, судьба как повернулась!

Пионер уже с нетерпением стал вглядываться вдаль, прикидывая, как следует себя вести, чтобы без риска для собственной жизни привлечь внимание мента, когда тот остановит джип. А что он тормознет тачку — Пионер не сомневался: такие дорогие машины в столь отдаленных местах не частые гости, и гаишники в подобных случаях никогда не упускают возможности поживиться.