Это не амброзия.
Она прищурилась. Девочка? Орфей вряд ли был старше нее, чей возраст в пересчете на человеческие года приближался к четверти века. Но слова мага больно ужалили, и она взвилась, хлопая ладонью по столу.
— Он сказал, что это поможет! Древние не лгут!
Орфей пожал плечами. Ему было все равно, что Майру обманули — кого тревожат чувства монстра?
— Да, они не лгут. Но то, что было здесь, — он поднял склянку повыше, чтобы посмотреть, как через стекло струится свет, — точно не амброзия, и голод твой не вылечит.
Она упрямо поджала губы, отказываясь признавать его правоту. То, чего она так боялась, подтвердилось — ее обманули, но к чему давать Орфею еще больше поводов для насмешки?
— Давай так, — произнес Орфей сладко, будто держал малиновый леденец за щекой, — что на счет сделки?
“Сделка?”
Сердце тревожно стукнуло в груди, как будто перед ней открылась крохотная дверца, ведущая к спасению. Но вестись на очередное заманчивое предложение, не взвесив все за и против? Исключено.
— Если ты поможешь мне, я не только не убью тебя, но и сотворю для тебя чудо. В том числе, исправлю то, что сделал тот Древний.
Что-то в его голосе и в его взгляде внушало смутную тревогу. Майру бесило до зубовного скрежета, что маг все это время был на шаг впереди нее, поэтому она протянула руку за склянкой и спросила глухо:
— Что там было? Что он дал мне?
Орфей безмятежно вздохнул, возводя глаза к потолку.
— Поживем — увидим.
Теперь он напоминал ей речного угря — скользкую тварь с ледяной кожей. И такую же неуловимую. Орфей не испытывал к ней ни сочувствия, ни симпатии, как любой из магов, не важно к какой Школе принадлежал.
Но было еще кое-что. Что-то, чего она не выяснила, прежде чем отправляться на рискованное предприятие — воровать воспоминания у могущественного волшебника Старшей Школы. Тогда это не имело значения, но теперь все изменилось.
— Что было в твоей памяти? Что я забрала?
Выражение его лица стало убийственно серьезным. С таким лицом, наверное, сообщают о смертельном приговоре или о том, что любовь, согревавшая тебя так долго, остыла. Правда на вкус оказалась горькой, словно полынь, и Майра застыла, осознавая, что натворила.
— То, что может не оставить от нашего мира камня на камне. Я хранил формулу этого заклинания в памяти, потому что опасался даже записывать. А теперь его нет.
Прежде, чем пожирательница снов успела хоть слово вставить, Орфей протянул ей черный картонный прямоугольник. На серебристые буквы, мерцающие на бумаге, невозможно было смотреть без рези в глазах. Письменность Старшей Школы, затейливая вязь, несущая в себе Силу, причиняла боль — вгрызалась в кости и кипятила кровь.
— Жду завтра, за час до заката. Адрес тебе уже известен, а это, — он кивнул на визитку, которая то исчезала, то появлялась и становилась тоньше альбомного листа, — поможет войти без проблем. После твоей маленькой диверсии пришлось усилить защиту, Бурбон очень недоволен.
— Бурбон? — переспросила она, сбитая с толку. Разве в доме номер четыре по Сливовой улице еще кто-то живет, да еще с таким смехотворным именем?
Орфей кивнул, все еще протягивая карточку, зажатую между указательным и средним пальцами. Такой небрежный жест, но все же он заставлял ее колебаться. Если она примет приглашение, то тем самым подпишет себе очередной контракт. Стоит ли оно того?
Терпения у Орфея хватило буквально на минуту — нерешительность Майры его начинала бесить.
Она взвыла, когда маг больно дернул куколку за волосы. Та была игрушкой, мелочью в руках волшебника, но боль была вполне настоящая, многократно усиленная чарами.
— Намек понят, — процедила Майра, хватая визитку со стола и сжимая ее в пальцах. Бумага захрустела, кожу обожгло серебристым сиянием рун.
Орфей расцвел довольной улыбкой:
— Вот и умничка.
***
Когда Орфей ушел — не испарился в воздухе, а уверенно прошагал к дверям и скрылся в подъехавшем черном авто с красочной наклейкой на крыле, — ресторан ожил.
Время потекло, как обычно, не ускоряясь и не притормаживая, но ошарашенная произошедшим Майра чувствовала себя не в своей тарелке. Все ее естество твердило, что надо бежать, немедленно и как можно дальше, но визитка Орфея в кармане будто чувствовала эти крамольные мысли и нагревалась, обжигая кожу сквозь ткань.
Ужин тоже быстро подошел к концу. Потирая округлившийся живот через рубашку, Бай огляделся и вздохнул:
— Сейчас бы подкрепиться…иначе.
Сая с Лео согласно замычали. Аврора только кивнула, скатывая бумажную салфетку в плотный шарик и подкидывая его на ладони. Они только и ждали, когда можно будет покинуть ресторан в поисках чего-нибудь повкуснее.
Ну конечно, и десять тарелок мяса с соусом не могли укротить голод, который терзал всех пожирателей снов без исключения. Она кашлянула, ощущая, как собственный голод царапается внутри, пытаясь выбраться на волю. Ей бы тоже не помешал сон-другой, похищенный у какого-нибудь зазевавшегося смертного.
В какой-то момент она крепко задумалась — не рассказать ли друзьям о том, что на самом деле случилось? Как только заклятие спало, они продолжили есть и пить, словно ничего и не произошло. Чужая магия никак на них не отразилась, так может, стоит поделиться? Но Майра отлично знала, что как только она заикнется, что — снова — подставила всех под удар, ей несдобровать. Пожиратели снов могли быть совершенно безжалостными даже к самым близким.
Пустой стул напротив мозолил глаза, напоминая, что даже если Орфей ушел, опасность никуда не делась. Золотой ошейник не был виден невооруженным взглядом, но Майра чувствовала, что он все еще на месте. И если она сделает хотя бы один неверный шаг, кара последует незамедлительно.
Словно почувствовав что-то, Бай поймал ее взгляд и вопросительно приподнял брови. Его бесцветные глаза видели Майру насквозь, поэтому она лишь дернула плечом и попросила счет. По крайней мере, она должна была почувствовать себя лучше, расставаясь с грязными деньгами, но и этого не произошло.
На улице стало еще холоднее, пахло сыростью и близкими заморозками. Майра куталась в свою разноцветную куртку, пытаясь найти оправдание, чтобы ускользнуть. Но все, что приходило на ум, звучало либо глупо, либо подозрительно. Какие у нее могут быть дела? Какой пожиратель снов откажется от короткой поездки на метро, особенно поздним вечером? Вагон в такое время выглядит как шведский стол — клюющие носом или дремлющие пассажиры, только и ждущие, когда их сновидения станут чьим-то поздним ужином.
Ее друзья уже торопливо шагали к станции, переплетая руки и со смехом перепрыгивая лужи. Воздух над ними вибрировал от предвкушения
