сила и энергия. Нос прямой, с заостренным кончиком. Ее рот небольшой, будто ухмыляющийся, но при этом манящий и притягательный. Самое примечательное – ее огромные, широко раскрытые раскосые глаза и узкие, сильно изогнутые брови».
В появлении звериных черт в поздних описаниях лесной девы отражены, с одной стороны, эротические фантазии мужчин, а с другой – попытка выделить так называемый «третий пол», людей, чей внешний вид и поведение идут вразрез с общественными нормами. Таких людей сторонились и боялись, поэтому придумывали про них небылицы, чтобы дистанцироваться, показать их инородность.
Не чуждо было лесной деве и оборотничество. Ради возлюбленного она могла из страшного чудовища превратиться в красавицу. Для этого ничего не подозревающему возлюбленному надо было заранее предупредить о своем приближении – как правило, похлопать по дереву.
Могло быть обратное превращение. Если мужчина однажды забывал выполнить просьбу лесной девы, ему открывалось ее истинное лицо – страшная старуха с длинным крючковатым носом, на который она подвешивает котелок, и не менее длинными крючковатыми пальцами, напоминающими грабли.
Как-то в хижину угольщика, что жил в Грютхюттане (Grythyttan) в Вестманланде, заглянула красивая женщина. Они быстро поладили и вскоре зажили вместе. У них даже родилось несколько детей. Жизнь их была счастливой, но вскоре мужчина заподозрил, что живет с лесной девой. А все дело в том, что она с самого начала попросила его:
– Пожалуйста, выполни мою просьбу: каждый раз, возвращаясь домой, хлопай по сосне, что стоит у нашей двери, и только потом заходи в наше жилище.
Так угольщик всегда и поступал, но однажды, подойдя к дому, он забыл выполнить привычный ритуал. Открыв дверь, он увидел, что у очага стоит лесная дева. Клювом она вытаскивала угольки, хвостом тушила огонь в печи, а когтями перемешивала золу.
Испугался угольщик и отправился к колдуну-финну, чтобы узнать, как избавиться от лесной девы.
– Надо отправить ее на скользкий лед, – посоветовал старик. – Идти по нему она не сможет, а я нашлю туда волков, которые ее съедят.
Дождался угольщик зимы и пригласил жену и детей кататься на санях. Сам он вскочил на лошадь, а семью усадил в сани. Доехали они до середины озера, и тут угольщик лихо выдернул оглобли из саней и поскакал прочь.
– Любимый мой, если не хочешь спасти нас ради меня, так помоги нам ради нашей младшей дочери, – взмолилась лесная дева.
Но угольщик даже и не думал оглядываться. Тогда его супруга принялась звать на помощь своих сестер. Те явились по первому ее зову – и тут же бросились стрелять по угольщику из волшебных ружей. Однако ему повезло: их пули уже почти настигли коня, но в эту секунду угольщик на всем скаку перескочил через церковную стену, оказавшись под защитой святого места.
Охотничий фольклор
Сюжеты преданий отличаются в зависимости от рода занятий рассказчика. В охотничьем фольклоре популярен такой мотив. Подстрелив добычу, охотник случайно натыкается в лесной глуши на избушку, где живет лесная дева. Та встречает незнакомца, заигрывает с ним, обещая щедрую награду за ночь любви. Если он соглашается, она дарит ему удачу на охоте либо приводит своих лучших животных – лося или медведя. Если не соглашается, она уводит от него всех зверей или заколдовывает ружье, чтобы он всегда промахивался.
Разная концовка истории помогала объяснить удачу или неудачу на охоте. Вернулся с добычей – это награда от лесной девы. С пустыми руками – ну, извините, зато сохранил верность жене.
Другой популярный охотничий сюжет – про двух друзей. Одному сопутствует удача на охоте, второму – нет[35]. Он либо не может выследить ни одного зверя или птицу, либо стреляет в добычу, но животное оказывается бессмертным – спокойно убегает или улетает[36].
Лесная дева Кайса из Исэттера (Ysätter), что находится в провинции Нэрке, жила так долго, что за ее век сменилось несколько поколений людей, хотя показывалась она всегда в образе молодой девушки в роскошной одежде и с волосами невероятной длины. Охотники видели, как она расчесывает их, сидя на пне, и опускались ее локоны до самой земли.
Кайса всегда появлялась лишь на короткое мгновение: стоило отвести взгляд – ее уже и след простыл.
Часто, особенно по ночам, из дерева или холма доносился ее смех – так она радовалась, если ей удавалось кого-то сбить с дороги, перевернуть телегу или завести обоз в канаву. Смех ее напоминал сорочий, от него кровь стыла в жилах, а уж если она смеялась зимней ночью, то и вовсе становилось так страшно, что сразу хотелось забиться в самый дальний угол дома.
– Но теперь нет Кайсы, – говаривали старики. – В нее попала молния, как и во многих других.
Среди тех, кто когда-то пользовался ее расположением, был видный охотник Лассе, славившийся своей меткостью. Однажды пригласил он на охоту соседа, и тот с удовольствием к нему присоединился, рассчитывая на крупную удачу.
Охотиться они хотели на самом рассвете, а потому пришли в лес, когда стемнело, и остались переночевать в хижине угольщика. Ночью к ним заглянула Кайса. Взяв ружье соседа, она недовольно фыркнула:
– Фу!
А потом принялась рассматривать ружье Лассе, приговаривая:
– Хорошее, хорошее![37]
Наутро, когда друзья отправились охотиться, Лассе подстрелил столько птиц и зверей, что с трудом мог их унести, а сосед не сделал и выстрела – нет животных, и все тут!
Последний раз Кайсу видели на празднике по случаю покоса на лугу Исэттера. Наевшись и слегка захмелев, один из крестьян выкрикнул:
– Хотел бы я встретиться с этой Кайсой и задать ей трепку за все те беды, что она причинила людям!
В этот самый момент у забора раздался сильный треск, а крестьянина чья-то невидимая рука так сильно ударила по губам, что у него пошла кровь носом. После этого все решили, что о Кайсе лучше не говорить.
Удачливым в таких историях оказывается тот охотник, кто проявил к лесной деве и ее владениям уважение. Например, поделился с ней обедом или задобрил, даже без оказания сексуальных услуг.
Лесная дева умела заколдовывать охотничьи ружья
По-другому снискать благосклонность сил природы можно было, принеся что-то в жертву. Классический вариант: бросить монетку через левое плечо или просто оставить на пне. Если подарок пришелся лесной деве по вкусу, она могла вернуть охотнику убежавшее от него
