Читаем без скачивания Миссионер среди каннибалов Южного моря - Джон Патон

Какой резкий контраст между сердечным отношением этих мужчин и поведением другого, о котором я хочу рассказать. Мне просто стыдно признаться, что он, как и я, англичанин. Служа в Сиднее у одного торговца сандаловым деревом, он попытался обманом забрать нашу лодку, которая была очень необходима нам. Он сказал мне, что мистер Копеланд якобы велел мне отдать ему лодку. Так как я знал, что никто не мог дать ему такое поручение, я не отдал ему лодку.

Этот бессовестный человек пошел к лодочному домику, взяв с собой нескольких таннезийцев, нанятых им за табак, чтобы они помогли ему взломать дверь и вытащить лодку. Когда я последовал за ним на берег, он страшно ругался, толкал меня и даже хотел ударить. Когда я сказал людям: "Вы помогаете этому человеку воровать мою лодку. Вы знаете, что она принадлежит мне", – они убежали. Позднее ему все же удалось с помощью далеко живущих туземцев взять лодку и спустить ее на воду. Через некоторое время лодку, ставшую негодной, он приказал спустить на воду, и ее волнами выбросило на мель, откуда мы с большим трудом переправили ее на остров.

Если алчные торговцы так обращаются с миссионером, британским гражданином, то можно себе представить, как они обращаются с местными жителями. Пока было сандаловое дерево, они вымогали его у жителей, а когда те перестали отдавать его за низкую цену, они стали прибегать к убийствам и грабежу. Торговцы заработали на сандаловом дереве тысячи и тысячи фунтов стерлингов. Но сколько пролито невинной крови за эти нечестные деньги, а сколько горя они принесли этим людям разными греховными привычками! В ссорах и в пьяном угаре белые убивали друг друга. Я не могу вспомнить ни одного из них, кому деньги принесли бы благословение. Все погибли в своих грехах. И даже самим владельцам кораблей награбленное богатство принесло одни проклятия.

Когда сандаловое дерево кончилось, компания по торговле рабочей силой "Канака" начала превращать острова в свои колонии, что привело тысячи островитян в их зависимость, которая почти не отличалась от рабства, вследствие чего население островов сильно поредело. В лучшем случае собиратели сандалового дерева несли с собой болезни и смерть. В худшем случае эти бесчеловечные люди заставляли бедных людей работать на таких работах, которых те не понимали, или убивали их по всякому поводу. Целью этих людей было: "Пусть погибают туземцы, чтобы эти острова могли занять белые!"

Поэтому было совершенно естественно, что бедные, объятые страхом люди, боялись и ненавидели всех белых, и не делали никакой разницы между нами. Мы хотели лучшего для них, а для торговцев даже их жизнь ничего не стоила, поэтому неудивительно, что таннезийцы не упускали ни одной возможности навредить своим мучителям.

Торговец рабочей силой, который уже долгое время жил в порту Резолюция, имел в погребе под домом запасы табака, пороха, пуль и винтовок. К нему можно было проникнуть только через дверь-ловушку. Злые собаки и вооруженные слуги охраняли его день и ночь, так что он чувствовал себя в абсолютной безопасности. Хитрые таннезийцы вырыли под землей туннель к этому погребу и полностью обчистили его.

Мое сердце обливалось кровью при мысли, какими прекрасными и способными людьми могли бы стать местные жители благодаря Библии, а вместо этого над ними издеваются, деморализуют и уничтожают их.

Когда таннезийцы увидели, что торговец, мой земляк, жестоко обращается со мной, своровал у меня цепь и лодку и остался без наказания, то поняли, что и они могут так же поступать со мной! Я могу уверенно сказать, что большая часть вины за закрытие миссионерской станции на Танне лежит на торговцах, которые вызвали вражду народа против всех белых.

Вождь Новар оставался верным мне, ему я больше всех мог доверять. Он всегда приходил на собрание, сопровождал на богослужения в другие деревни и не раз ограждал меня от опасностей. Новар договорился с другими вождями сделать большой праздник для славы Божьей, потому что только Ему они все хотели поклоняться.

Это было самое большое собрание, которое я видел на Танне. Когда все собрались, многие вожди пришли за мной и учителями. Четырнадцать вождей один за другим говорили к народу, предлагая, чтобы никто больше не был убит через Нахака, так как волшебство – это обман. Их священники не должны больше утверждать, что они могут посылать или не давать ветер и дождь, урожайные и неурожайные годы, болезни и смерть. Все присутствующие должны служить Богу, как их учил миссионер, а изгнанные племена пусть возвратятся и живут среди них.

Эти речи не вызывали ни малейшего отклика среди массы людей. Без сомнения, мужчины говорили серьезно, и если бы нашелся среди них тот, кто мог бы повести их за собой, то произошли бы значительные перемены. Но у таннезийцев ненадежный, колеблющийся характер. По любому поводу они держат длинные речи, большинство которых не приносят никакой пользы. Было видно, что под противоположным воздействием они так же быстро вернутся к своим старым идолам.

Речам предшествовал ряд языческих церемоний, которые приводили меня в ужас. Они обходили кругом огромную кучу запасов пищи. Мужчины, выстроившись в два ряда, вначале молчали, затем склонились на колени и снова встали, издавая ужасные звуки, крики и стоны. После того как все это повторили три раза – каждый раз со все увеличивающимся, почти яростным возбуждением, последовало безумное пение, все трясли руками, а Новар сказал еще одну речь. Затем начали раздавать пищу, которую вожди брали для своих подопечных.

В это время Новар и Нерванги, руководители всего праздника, подошли к нам, и первый сказал: "Мы сделали этот праздник, чтобы побудить вождей и народ прекратить войну, стать друзьями и поклониться вашему Богу. Мы хотим, чтобы вы остались у нас и учили добрым нравам. В доказательство нашей честности и любви мы приносим вам эту пищу".

Я ответил, обращаясь ко всему собранию, что я рад их решению и обещанию. Я сердечно и убедительно просил их крепко держать свое слово и исполнять его, и они пожнут благословения для себя и своих детей. Потом я пошел в середину круга, положил узел красной материи и несколько кусков белой, рыболовные крючки и ножи, а также данную нам пищу. Я попросил вождей все разделить по племенам и сказал, что это знак моей любви ко всем.

Когда они убеждали меня взять пищу, мне пришлось сказать им, что я очень благодарен за их доброе расположение ко мне, но я не могу есть эту пищу, так как они посвятили ее своим идолам и злому духу Карапанамун. Я объяснил, что на свою пищу христиане просят благословения только у живого Бога, Который не терпит рядом с Собой другого бога. Я пожелал им, чтобы они тоже молились этому Богу и поблагодарил их за доброе расположение ко мне, за пищу, которую они предлагали мне. Казалось, что они успокоились.

Последовали танцы под хлопанье ладош и пение, которые проводились в строгом порядке. Исполнили также сцену сражения, при которой группа мужчин из ближнего леса напала на село. И затем настал конец праздника. Все упаковывали пищу, чтобы взять ее с собой, так как таннезийцы не едят с людьми другого племени. В конце стали обмениваться одеждами – не перьями или украшениями, но искусно сделанными поясами и даже одеждой, сшитой из европейской ткани. Наблюдая за этим, можно было подумать, что эти люди очень дружелюбны между собой. Так оно и было, но только на время праздника! Старые распри не были забыты! Чувство мести не было убито в этих сердцах и неминуемо должно было привести к новым войнам.

В шести селах на побережье жили учителя из Анетиума. Примерно столько же сел желали принять учителей, как только они приедут. Эти села должны были связать две главные миссионерские станции на Танне. Учителя в прошлом тоже были каннибалами, но я могу искренне засвидетельствовать, что они верно служили Господу. Я часто посещал их, ободрял и помогал в их труде. Но как только наступала тревога, беспорядки, они вынуждены были бежать ко мне, так как здесь было безопаснее.

Трудности своего положения они переносили с большим терпением, действительно отвергая себя. Никто сам по себе не смог бы достичь таких результатов. Это могла сделать только благодать Божья во Христе. Хотя в отдельных опасных ситуациях они иногда впадали в старые языческие привычки – гнев и нетерпение, все же они были до глубины сердца возрожденными людьми и всеми силами охотно служили своему Господу и Учителю. Ярче всех горел новый дух в Аврааме и Ковари.

Однажды на рассвете, когда я проснулся от грохота выстрелов вблизи порта, один из этих учителей пришел ко мне с ужасной вестью, что шесть или семь людей были убиты ради праздника, который должен состояться по случаю окончившейся войны и принятия изгнанного ранее племени. Когда я сбежал вниз, то услышал, что предводители решили в большом собрании, что нужно шесть-семь человек принести в жертву, но утаили их имена. Эта опасность нависла над всеми, и в страхе казалась каждому неизбежным роком, который нужно бодро перенести. Перед восходом солнца перед каждым домом жертвы был поставлен убийца. Услышав выстрелы, люди выбежали из своих хижин и были убиты, как предназначенные к жертве. Мертвые тела на короткое время подвешивали за руки на "святом дереве" – как жертвы их богам! Позднее со многими церемониями их несли на берег и там охраняли.