Приближался поворот, перечёркнутый крестом.
Мэтт схватил короткий карабин и закрепил его на груди.
Потом вцепился в рычаги и стиснул в напряжении зубы. Роковой поворот всё ближе и ближе…
«Краб» приблизился к «мустангу» вплотную. Сквозь исцарапанное бронестекло и пыль из-под колёс «мустанга» водитель «краба» плохо видел дорогу — и невольно ориентировался по противнику, следуя за ним, как привязанный. Автопилот следил за трассой по трёхмерной карте и не вмешивался в действия водителя, если не находил маршрут опасным.
«Мустанг» домчался до изгиба дороги, но не стал поворачивать. И вот перед ним разверзлась пропасть глубиной в сто восемьдесят футов.
«Мустанг», не снижая скорости, оторвался от грунта и слетел в ущелье.
Автопилот вездехода «не видел» опасности на карте, а человек-водитель слишком поздно понял самоубийственность прыжка машины рейнджера. Он завопил и ударил по тормозам, но «краб» уже падал вслед за «мустангом»…
Крики людей в «крабе» подстегнули Мэтта. Он выбил остатки колпака ногой и выпрыгнул из машины. Через секунду мимо Мэтта проплыл носом вниз броневик. Рейнджер отвел руки назад, схватился за рюкзак и распахнул небольшой параплан-крылья.
Падение замедлилось, и Мэтт успел увидеть, как его верная лошадка рухнула в скалы и превратилась в груду искрящих и дымящих обломков. Рядом упал «краб» — и взорвался, будто граната.
Но переживать было некогда. Ветер сносил Мэтта вдоль ущелья, и он опускался всё ниже между почти отвесными стенами каньона. Тут рейнджер чертыхнулся и максимально расправил крылья, пытаясь перелететь ту самую метановую промоину, которую он вчера так лихо форсировал на «мустанге». Но сейчас под ним не было его верной лошадки…
Несмотря на все усилия, Мэтту не удалось долететь до берега.
Он приземлился по колено в жидкий метан.
Смертельный холод пронзил его ноги, одетые в тонкий старенький комбинезон. Такая защита хороша против холодного воздуха, но от жидкости при минус ста семидесяти Цельсиев она не убережет. А универсальный комбинезон стоит почти как новый «мустанг».
До сухого берега было метров двадцать. Мэтт брел по метановому болоту, и ледяная жидкость стремительно высасывала из него силы. Ноги немели. Мэтт понимал, что если упадёт, то умрёт от холода за несколько секунд.
Он чудом добрёл до ледяной обрывистой кромки, навалился на неё животом и осторожно выбрался на берег.
От дома Энн рейнджера отделяло несколько киль. Связи не было — видимо, каньон экранировал сигнал, но Мэтт всё равно оставил рацию на волне «SOS» и поковылял к выходу из ущелья на негнущихся ногах.
Прошло кинут сорок, пока он добрался до дороги, но вместо помощи его встретил ураганный огонь из лазерных винтовок. Один выстрел прожёг комбинезон на плече и зацепил руку.
Не считая Земли, Титан — единственное тело в Солнечной системе, где человек может находиться без герметичного скафандра, но антарктический земной холод по сравнению с холодом Титана выглядит как тёплый летний вечер, поэтому любые дыры в комбинезоне, открывающие холоду ещё одну брешь, могут легко стать смертельными.
Мэтт рухнул за огромный валун, стянул с плеча карабин и, задыхаясь, крикнул:
— Кто вы, чёрт вас дери, и что вам надо?
— Ты про нас забыл, ублюдок? — услышал он злобный голос Барта.
Значит, вынырнул из моря непотопляемый Барт. Судя по обстрелу с двух направлений, спасся он не один. А найти Мэтта было легко — по его собственным сигналам «SOS».
Опять неравные силы. Почему это перестало удивлять Мэтта?
Рейнджер смертельно устал. Комбинезон старался нагреть его ноги, но они уже не чувствовали тепла. Мэтт совершенно не был готов к новой драке, но его никто и не спрашивал — готов ли? Просто стреляли — и всё.
Рейнджер с трудом покрутил головой. По бокам — крутые ледяные стены, впереди — Барт с кем-то ещё. Сзади — метановое болото.
Что делать? Мэтт лег на спину, зацепил зубами из рациона остаток шоколада. Потом запил его последним глотком кофе — того, который сварила утром Энн…
Глаза и мозг немного прояснились, и рейнджер заметил глубокую расщелину в стене каньона. Явно выходное отверстие для весенних метановых ручьёв. Значит, где-то есть и входное? Возможно, оно будет слишком мало для человека, но рискнуть стоило.
Мэтт вставил в карабин патроны с разрывными пулями и выстрелил несколько раз по стенам ущелья над головами своих противников. Куча обломков и пыли рухнула на Барта и его водителя Збигнева, который тоже сумел выбраться из утонувшей машины.
Пока они ругались и протирали щитки кислородных масок, Мэтт успел перебраться в пещеру. Барт слишком поздно заметил его движение и лишь бесполезно выстрелил вслед.
— Пошли за ним! — крикнул он Збигневу.
И они бросились к пещерному входу, полагая, что сейчас Мэтт удирает в глубь горы как можно быстрее.
Но навстречу раздался выстрел.
Збигнев застонал и упал ничком. Барт грохнулся рядом, убедился, что невидим для Мэтта, и перевернул Збигнева.
Грудь того стала решетом, из которого сеялись красные льдинки.
Трудно сказать, что быстрее остановило сердце водителя — смертельный холод или убийственная картечь, но через минуту Барт остался один. И почувствовал страх. Когда у него был огромный перевес в силах, он всё равно не смог победить Мэтта Уайта. Теперь же они остались один на один.
На что он надеется? Он падал сегодня со скалы и выныривал со стофутовой красной глубины. Его тело избито, он еле жив… Но он зашёл слишком далеко — и не может остановиться. Один из них должен умереть, и Барт сделает все, чтобы это был Мэтт.
Он сместился по осторожной дуге так, чтобы лучше видеть вход в пещеру, и обругал себя за то, что не сделал этого маневра, когда Збигнев был жив.
Сейчас Мэтт действительно ушёл в глубь ледяной стены, и императорский агент осторожно отправился следом.
Вскоре Барт понял, что его противник не идёт, а ползёт — слишком усталый или раненый, чтобы шагать на своих двоих. Барт обрадовался и заторопился.
И едва не нарвался на выстрел из карабина — хорошо, что увидел впереди блеснувший ствол и успел спрятаться за пещерный выступ.
Когда развеялись пыль и дым от попавшей в стену картечи, Барт издевательски крикнул:
— Ты так устал, Мэтт, что стал промахиваться? Позволь мне пристрелить тебя без мучений. Всё равно тебе грозит пожизненное наказание за смерть моих семерых людей. Нужно расплачиваться за содеянное.
Раздался голос Мэтта:
— Твои люди получили то, что заслужили. Вы просто банда кровавых убийц. Кто взорвал дом Пашута на участке «Килиманджаро»? Кто осадил рудник Самуила Пярну и вывел из строя кислородную систему, отчего вся семья Самуила, включая маленького сына, умерла от удушья? Это сделали ты и твои наёмники.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
