Ганди возвращается на родину победителем.
Теперь у него очередная задача: освободить Индию от тирании англичан.
Власти Великобритании всерьез разгневаны.
«Рано или поздно придется сокрушить Ганди», – пишет Уинстон Черчилль.
После расстрела демонстрантов Махатма публично возвращает вице-королю Индии все награды, полученные им во время англо-бурской войны. На несколько лет он попадает в тюрьму, где он разрабатывает программу новой, независимой Индии. Он призывает индусов бойкотировать английские товары. Он требует упразднить касту «неприкасаемых», порочащую великую страну.
Ганди не слышат. Вместо этого законодатели принимают официальное постановление о «неприкасаемых».
Махатма объявляет бессрочную голодовку. Его жизнь в опасности. И тут происходит невероятное. Любовь к этому низкорослому щуплому человеку с оттопыренными ушами оказалась сильнее убеждения, которое три тысячи лет передавалось из поколения в поколение.
Люди пошли в дома «неприкасаемых», принимали из их рук пищу. Обнять «неприкасаемого», побрататься с ним стало символом очищения, освобождения души.
Движение Ганди дает потрясшие весь мир результаты. Так, Чарли Чаплин в своих воспоминаниях называет его настоящим чудом. Тощий и крохотный, в чем только жизнь держится, он поворачивает могучую реку тысячелетней истории.
После всеобщей забастовки английские колонизаторы покидают Индию. 15 августа 1947 года на территории бывшей колонии провозглашается независимость двух государств: Индийского союза и мусульманского Пакистана.
Увы, любая победа коварна. В каждом триумфе невидимо заложены семена поражения. В Индии начинается паническое переселение миллионов людей. В кровавых столкновениях, от голода и болезней погибают 700 тысяч.
Ганди находится в состоянии полной подавленности. Все говорят, мол, его теория ненасилия потерпела окончательный крах. Махатма печально возражает – крах потерпел лично он, а не теория.
Резня и погромы с яростной силой вспыхивают в Дели.
Ганди объявляет шестнадцатую в своей жизни бессрочную забастовку.
И снова происходит небывалое…
Погромы сменяются митингами и демонстрациями солидарности с Махатмой. Индуисты и мусульмане заключают мир.
При всем при том мир заключен исключительно наверху. Низ же полон ярыми фанатиками.
30 января 1948 года на богослужении, проходившем в Дели, к Ганди подходит слепой приверженец индуистской веры Натхурам Годзе. Он кланяется Великой Душе, достает спрятанный под одеждой револьвер и стреляет в живот и грудь Махатмы.
Слабеющий Ганди, поддерживаемый с обеих сторон, вскрикивает: «О, Господи!.. О, Господи!» А жестами показывает, что прощает убийцу.
Последние слова Великой Души выбиты на мемориале, воздвигнутом на месте его убийства.
…Есть фотография, на которой можно увидеть все имущество Ганди в последний период его жизни. За весь этот скарб едва ли можно было выручить больше пяти фунтов, а полное собрание его грехов – по крайней мере плотских – выглядит более чем скромно. Несколько сигарет, несколько кусочков мяса, пара медяков, украденных в детстве у прислуги, два визита в бордель (в обоих случаях он покинул заведение, «ничего не совершив»), одна-единственная вспышка гнева – вот и все.
«Возможно, грядущие поколения не поверят, что такой человек из плоти и крови ходил по этой грешной земле», – так отзывался на его смерть Альберт Эйнштейн.
Великая Душа – великий неудачник…
Владимир Высоцкий
• Владимир Семенович Высоцкий (25 января 1938, Москва, СССР – 25 июля 1980, Москва, СССР) – выдающийся советский поэт, бард, актер, автор нескольких прозаических произведений, лауреат Государственной премии СССР (посмертно).
• Высоцкий сыграл около тридцати ролей в фильмах (в том числе «Место встречи изменить нельзя», «Маленькие трагедии», «Короткие встречи», «Хозяин тайги», «Вертикаль»). Участник постоянной труппы Театра драмы и комедии на Таганке. Особенно прославился исполнением собственных песен под гитару.
• Самая большая удача – любовь народа и слава, надолго пережившая певца.
• Самая большая неудача – нелюбовь властей и почти полный запрет творчества поэта при его жизни.
В 1938 году 25 января в 9 часов 40 минут в роддоме на Третьей Мещанской улице, 61/2, родился Владимир Семенович Высоцкий, артист, бард, поэт.
Высоцкий не любил хунвейбинов. Однажды хунвейбины устроили безобразный шабаш возле советского посольства в Пекине. В Москве во всех дворах и на всех скверах стали петь: «И ведь главное, знаю отлично я, как оно произносится, но что-то весьма неприличное на язык ко мне просится. Хун-вей-бины».
Он отлично знал, как и что произносится. И как поется – хриплым голосом, рвущим гортань и душу. И за это советская власть не любила его во сто крат сильнее, чем он хунвейбинов.
Он был поэтом и певцом улиц и переулков. Они отвечали ему неумелым копированием его неподражаемой хрипоты. Ни одна нормальная встреча друзей не проходила без водки, девушек – и Высоцкого. Ему подпевали, под него танцевали. «А дело было вечером, черемуха цвела» – для людей того времен это была не просто строчка Высоцкого. Это была картина московского мира, в котором все шире становился водораздел между тем, чем жили люди, и тем, что извне пытались им навязать.
Высоцкий был великим артистом как для народа, так и для элиты. Народ, с дикими трудами добывая контрамарки на Таганку, боготворил Гамлета в исполнении Высоцкого, тогда как элита, также боготворившая Гамлета, сидела в партере, но не прощала ему площадной крамолы и всенародного звучания его имени. «Большие люди» хотели, чтобы он играл на сцене и продолжал жить на ней. И эти же люди спали и видели, чтобы Высоцкий прекратил петь и играть на гитаре. Этого он сделать никак не мог, даже под угрозой немедленной депортации, и ему отводились для исполнения песен битком набитые актовые залы каких-то закрытых НИИ, куда попасть было во сто крат труднее, чем на Таганку.
Он был таким артистом кино, каким по масштабу популярности вообще мало кому довелось быть. Самый удивительный фильм с его участием назывался… В общем, там Высоцкий сыграл сыщика, капитана московского уголовного розыска Глеба Жеглова. Фильм этот настолько прочно и глубоко погружал зрителей в атмосферу борьбы с криминалом в лихие послевоенные годы, что и в конце правления Л.И. Брежнева улицы пустели в Москве и количество краж сокращалось в несколько раз. Убийств не отмечалось вовсе. Почти весь фильм потом растащили на цитаты, превратив их в крылатые выражения. Реплику Глеба Жеглова: «А теперь Горбатый!» относят к числу самых запомнившихся реплик, когда-либо звучавших с телеэкрана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
