Андре и тут не стал впадать в сантименты и, решив, что мародёрствовать, так мародёрствовать, обыскал карманы погибшего. Здесь обнаружился очередной кошель, и денег в нём было побольше, чем в предыдущих. Андре также извлёк на свет часы и погодник - прибор, внешне напоминающий часы, но обладающий тремя циферблатами и показывающий погоду, которая ожидается через сутки. Механизм чрезвычайно сложный и потому дорогостоящий. Некоторые считают, что было бы значительно полезнее, если бы эти приборы показывали сегодняшнюю погоду, а не завтрашнюю, но я с ними не соглашусь. Для сегодняшней погоды нет нужды таскать с собой специальное устройство. Просто выйди на улицу, да и посмотри. То ли дело иметь возможность заранее предвидеть любые изменения в температуре, влажности и осадках.
Андре уже собирался было отправиться дальше, но вдруг вернулся к телу. Осторожно снял с офицера более не нужный тому плащ. А затем набросил этот плащ на меня.
Ещё один этаж - и эта предосторожность пригодилась. Нам навстречу бежал тюремщик, судя по одежде и манерам, тоже офицер.
- Откуда? - коротко спросил он у Андре, по одежде определив в последнем одного из своих подчинённых.
- Оттуда, - не менее лаконично ответил Андре, указывая вниз.
- Убит?
Офицер скользнул взглядом по укрытому плащом телу.
- Ранен, - сообщил Андре.
Офицер сосредоточенно кивнул.
- Отнеси его во двор, у западной стены ранеными занимается лекарь. А потом давай на второй этаж, там нужно потушить огонь.
- Есть! - послушно откликнулся Андре, после чего мы поспешили наверх, а офицер побежал по коридору.
Из башни мы вышли без малейших трудностей. По мере приближения к выходу снующих туда-сюда людей становилось всё больше, но никто не обращал на нас особого внимания. Одни бежали наверх с вёдрами воды, другие, как и Андре, несли на руках раненых или убитых, третьи просто лихорадочно метались туда-сюда; как минимум, такое создавалось впечатление со стороны.
Оказалось, что уже наступила ночь. Небо окутали облака, но двор освещали несколько факелов и зарево бушевавшего на втором этаже пожара. Языки пламени то и дело выглядывали наружу из двух соседних окон. Шум, крики, беготня. Гонимый порывами ветра дым, от которого у Андре заслезились глаза. Не сомневаюсь, что и запах гари стоял порядочный, хотя сама я не могла его почувствовать. Я успела заметить, как Андре на секунду замер, когда над головой не стало потолков, а в лицо устремился холодный северный ветер.
Андре неспешно осмотрелся, сделал несколько шагов, якобы намереваясь доставить раненого к лекарю, потом снова остановился. Конечно, всем здесь было не до нас, но что произойдёт, если кто-то увидит, как стражник уносит раненого в сторону леса? Думаю, догадаться, что это значит, сумеют даже самые недалёкие тюремщики.
- Осторожней! - крикнула я, почувствовав, как задрожала земля.
Прошло несколько долей секунды, показавшихся мне вполне долгими. А потом из здания тюрьмы послышался грохот. Из нижних окон на нас полетела каменная пыль вперемежку с пеплом. Похоже, Андре напрасно старался, создавая внизу видимость нашей гибели. Вторая волна обвала наверняка полностью уничтожила нижний этаж.
Новая череда криков, зазвучавших с удвоенной громкостью и частотой. Сперва люди опасались приближаться к зданию; потом, удостоверившись в том, что прямо сейчас повторного обвала не будет, наоборот, дружно ринулись туда. Другой такой возможности могло не представиться. Осторожно выйдя из зоны освещения факелов, Андре поудобнее перехватил меня и бросился бежать. Не останавливаясь и не оборачиваясь, туда, где царившая кругом темнота сгущалась под сенью старого леса. Я следила за происходящим у него за спиной, чтобы в случае чего предупредить об опасности. К счастью, этого не понадобилось. Сейчас у тюремщиков и без нас было достаточно дел. И вскоре мы пересекли спасительную черту леса.
Глава 4.
И, невинные во зле,
В предзакатной мгле
В остывающей золе,
На разбитом стекле,
Не ища вины ни в ком,
Мы танцуем босиком
Рок-н-ролл Совершенных.
Канцлер Ги, "Рок-н-ролл Совершенных"
Первое время мы не разговаривали, просто целенаправленно удалялись от Мигдаля. Несмотря на то, что он очень быстро скрылся из виду, само по себе сознание того, что он возвышается где-то позади, постоянно жгло спину. Андре больше не бежал, экономя силы. Шёл быстрым шагом, держа меня на руках. Цепи, которые он уже не придерживал так тщательно, как возле тюрьмы, монотонно позвякивали, будто считая шаги.
Вскоре начало светать. Проведённая без сна ночь подходила к концу, но это не добавляло нам усталости. Я во сне не нуждалась, а Андре успел выспаться прежде, поскольку наш режим слишком сильно сбился в тюрьме. Время сна просто не соответствовало тёмному времени суток.
Погони не было, и, заслышав робкое журчание бьющего из расщелины родника, Андре сделал, наконец, привал. Уложил меня на землю, щедро усыпанную мягкой хвоей. Сложив ладонь лодочкой, набрал в неё воды и поднёс ко рту. Влага тут же засочилась сквозь пальцы. Глоток получился совсем маленьким, и Андре повторил процедуру, приблизительно с тем же успехом. После чего, махнув рукой на то, как это выглядит со стороны, лёг на землю и поднёс лицо к роднику, ловя ртом падающий из расщелины на землю поток. Принялся жадно глотать холодную воду. Закашлялся, поперхнувшись, но, не успев как следует восстановить дыхание, снова продолжил пить. Я молчала, никак не комментируя его действия и даже не отпуская привычных шуточек. Прекрасно понимая, что вела бы себя куда менее сдержанно, если бы добралась до воды тогда, когда была ещё жива.
Утолив первую жажду, Андре вновь набрал воду в ладони и поспешил поднести её к моему рту. Влил жидкость между чуть приоткрытыми губами. Когда вода протекла в горло, я сделала чисто инстинктивный глоток. Отчего-то эта способность у моего тела сохранилась. Андре повторил процедуру несколько раз.
Я уже давно перестала сопротивляться, когда он пытался меня напоить. Наверное, для тела это и вправду полезно. Моему же туда возвращению это давно не способствовало. Видимо, за прошедшее время связь между мной и телом успела ослабнуть.
Закончив меня поить, Андре снова склонился над родником, зачерпнул воды и умыл себе лицо. Затем расстегнул ворот рубашки, протёр водой шею и плеснул себе за шиворот. И только тогда чуть отдалился от родника, сел на землю и уронил голову на руки. Спустя полминуты он подставил лицо свежему ветру, посмотрел на посветлевшее небо и вдруг рассмеялся.
- Ну что, выбрались? - спросил он с блестящими от эйфории глазами. - Или это так, кратковременная иллюзия свободы, и скоро нас поставят на место?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
