Огромное количество адреналина не давало мозгу начать продуктивно работать. Я пытался собраться с мыслями, но каждый новый разрыв снаряда неизбежно прижимает тебя к земле. Нас утюжили, как могли. Каждый взрыв страшнее прежнего. Этот звук прилета мин почти с одновременным его разрывом я не забуду никогда. Я не знаю, сколько это длилось, в тот момент я думал, что очень долго. Все вокруг нас было в опилках, ветках, в рыхлой земле. И также неожиданно все закончилось, как и началось. Падали отдельные снаряды, но уже далеко от нас, метрах в пятидесяти. Мы даже не видели, просто слышали, но не обращали внимания.
— Живы!!!! Да ну нахуй. Живы. — говорил я себе, вытирая землю с губ и зубов и пытаясь осмотреться по сторонам.
— Отходим, отходим — говорил я суетливо себе.
Подняв голову, я увидел радиста, который лежал на боку в непонятной позе и периодически двигал ногами и головой.
— Сука. Куда отходить то, откуда мы пришли. — уже практически орал я на себя, пытаясь заставить мозг работать. — Точно, мы шли на запад, значит нам надо идти на восток.
Я начал искать компас в подсумке, но его там не было. Опустив голову увидел, как он, привязанный к разгрузке, висит рядом с ногой.
Я определил, где восток и подполз к Мишане.
— Мишаня, ты как? Давай дружище, ползем, ползем, оставаться здесь не очень хорошая идея. Мишаня, слышишь. Радюга, ты чего?
Я одернул Мишаню за плечо, и увидел белое как снег лицо. Его глаза смотрели в пустоту, сквозь меня. Он меня не видел и не слышал, хотя я уже общался на повышенных. Я его тряс, бил по плечу, махал руками, он не реагировал, только изредка моргал. В тот момент я вспомнил, что с нами был еще Пересвет. Оглядевшись вокруг, я увидел его, сидящего на склоне, на коленях и громко читающего молитву. На мои окрики он тоже не реагировал. Ситуация была патовая, один в своем трансе, и другой в своем трансе. От бессилия и безнадеги я отвесил радисту жесткого леща, да причем так, что отсушил себе руку. Мишаня ожил. Медленно, но уже с каким-то разумом в глазах, радист начал вертеть головой и пытаться встать.
— Командир, это что было??? Голосом ожившего мертвеца спросил радюга.
— Я тебе потом расскажу, а сейчас не вставая, на четырех костях, уползаем отсюда, ровно так же, как пришли. Давай, ползи в сторону Пересвета.
Я посмотрел на Мишаню. Он уже порозовел, а значит стал приходить в себя. Я пополз к Пересвету, с идеей заканчивать молитву и уходить отсюда. Ну и конечно, в моменте я не выбирал выражения от слова совсем, и так по-братски, по-офицерски, все ему высказал.
— Нельзя материться, Юстас, это грех — ответил мне Пересвет, продолжая кланяться к земле.
Но я его все-таки переубедил, что нужно делать по-моему, и мы, раком, на четырех костях, волоча автомат, дульник которого, был весь в земле, начали выползать из этого страшного места. Первый полз Пересвет, продолжая молиться, второй, не спеша, радист, и я был замыкающим.
Увидев наш тыльник, у меня отлегло и на сердце стало как-то спокойнее.
— Командир, вы живы!!! Радостно кричал и бежал обниматься Морфей.
— Хуй знает, как и кто нам помог, но вернуться оттуда было намного меньше шансов, чем там остаться.
— Да уж, вот это нас обработали — опять со своей наивной, светлой, детской улыбкой сказал Пересвет.
Я посмотрел на Мишаню. Он ничего не говорил, а для чего-то достал тангеиту.
— Швед, Швед, я Юстас, прием.
— На приеме Швед — послышалось в гарнитуре.
— Швед, пройти лес невозможно. Туда сунулись, и по нам ударила арта. Еле вылезли оттуда, долбили жестко. С этой стороны не подойти.
— Принял тебя Юстас. Потери есть?
— Нет, все нормально.
— Тогда отбой, до связи.
— До связи.
Я сразу начал выходить на ротного.
— Юстас для ротного на приеме.
— Юстас, я все слышал. Встречаемся в точке, откуда работали две прошлых задачи, через три часа. Принял?
— Принял тебя. Через три часа будем там.
Мишаня уже стрельнул сигарету и молча курил в стороне. Я не стал ему ничего говорить, так как он пережил многое десять минут назад.
Мы выдвинулись по лесополосе к нашей группе, которая очень неплохо, стоит отметить, там расположилась. Несколько бойцов заняли бетонный окоп для стрельбы стоя, укрылись броней и чахли, в то время как другие бойцы сидели в обычном окопе и общались, попивая чай.
— Командир, это по вам так работали плотно? — Спросил Сеня.
— Да, по нам. Слава Богу, не попали, но солнышко на трусах я раза три нарисовал точно.
Бойцы заулыбались, они не предали значение этому моменту, который мог убить или ранить сразу трех человек. Я взглянул на время.
— Через час уже будет темнеть, вот тогда и пойдем, а сейчас можно попить чая и просто подышать воздухом — Сказал я вслух.
Бойцы разложили рюкзаки по кругу, в центре поставили две горелки, чтоб сделать кипяток. Пересвет во всю делился эмоциями, Мишаня периодически что-то добавлял, а я просто смотрел на каждого бойца, на его мимику и понимал, что мог этого уже не увидеть. Повезло. Это об удаче на БЗ[8].
Бойцы сделали крепкий, горячий, немного сладкий чай, разлили по кружкам, и мы разместившись кругом, потягивали его обветренными губами. Я сел лицом в ту сторону, куда нам надо было отходить. Я видел объект, к которому нужно было выйти, чтобы нас забрал ротный. Но он стоял на открытом участке, поэтому к нему можно было дойти только лесополосами. То есть мы должны были идти к нашим, противник позади, он нас не видит.
Практически допив чай, я увидел вдоль лесополосы еще один прилет снаряда. Но он был не мощный, по сравнению с теми, что прилетали утром и тем более те, которые прилетали полчаса назад. Это был восемьдесят второй миномет.
— Не понял. Это что за хуйня? Откуда прилетело. Всем тихо.
Группа замерла. Где-то вдалеке, с нашей стороны раздался хлопок вылета снаряда.
— Свои что ли накидывают, совсем ебнулись?
Секунд через тридцать снаряд падает уже ближе к нам. Группа уже стояла на ногах, но кружки в руках еще держали — чай — это святое. Потом опять хлопок и снаряд прилетает точно в кучу щебня, которая лежала в лесу, оставшись видимо, после инженерных построек.
— Стволы с собой, отходим назад. Радист, выходи на Центр.
Мишаня начал выходить сначала на ротного, но тот не отвечал, так как видимо был в дороге.
— Свернул связь, он
