меня. Я, тем временем осмотрелся по сторонам. На втором этаже было менее людно, Ванесса Паради пела из магнитофона легкомысленную песенку о таксисте Джо, который знает наизусть каждую улочку, каждый маленький бар и все темные уголки и не любит содовую… Здесь никто не танцевал, почти не было пьяных, столы не ломились от салатов и закусок, а присутствующие преимущественно общались за кофе.
— Чего хотел, щегол? — Хриплый прокуренный голос раздался сзади так внезапно, что я вздрогнул. Передо мною стоял парень, лет двадцати пяти — двадцати семи. Высокий, но не особенно крепкий на вид. Белая рубашка, короткая стрижка, бакенбарды, небольшие усики. Поза его была расслабленной (судя по запаху, парень был прилично выпивши), но взгляд — острый и сосредоточенный, абсолютно трезвый.
— К Саше, по делу, — оттарабанил я.
Парень усмехнулся.
— Так что хотел? Можешь мне сказать в общих чертах.
— Мне лично сказать нужно. И передать кое-что надо.
— Передать? — парень насторожился. — Ну давай мне, я передам.
Я задумался на секунду. Витёк никаких инструкций по этому поводу не давал. Впрочем, деваться было некуда. Из кармана пиджака я достал простой почтовый конверт с изображенными цветами и лозунгом. Лозунг гласил, что «Первое Мая — день международной солидарности трудящихся». Весьма иронично, подумал я. Трудящиеся солидаризируются друг с другом. А мелкие спекулянты — с уголовниками. Конверт я протянул парню. Тот осмотрел его, не заглядывая внутрь, хмыкнул и велел мне обождать. Дитер и Томас запели о кадиллаке Джеронимо, при виде которого у девчонок появляется грусть в глазах. В общем, парень ушел и унес конверт, в котором лежали три коричневые сторублевки. Куча денег, если вдуматься. Месячная зарплата квалифицированного рабочего.
Бармен поставил передо мною стакан с молочным коктейлем. Довольно вкусный. Я попивал коктейль, слушал «Модерн Толкинг» и думал о том, как скучно и спокойно мне жилось в моем времени. Но допить и додумать мне не дали.
— Молодой человек! — призывно произнес приятный женский голос. — Чего вы сидите один, скучаете? Не нужно скучать, пойдемте!
На этот раз передо мной стояла блондинка. Высокая и довольно приятная на вид. Если бы не явный переизбыток косметики, то, наверное, можно было бы назвать ее красивой. В восемьдесят седьмом умеренность в употреблении косметики явно была не в моде — или почти полное ее отсутствие, или боевая раскраска апачей, вышедших на тропу войны.
Блондинка улыбалась и манила меня. Я растерянно посмотрел на бармена. Тот коротко кивнул — можно, мол, все нормально. Что же, кажется, мои приключения продолжаются. Я последовал за блондинкой в небольшой закуток — наверное, самое тихое место во всем ресторане, там стояла бочка с пальмой, а за ней спрятался от посторонних глаз столик.
— Вот! — торжественно сказала блондинка. — Привела вам молодого человека! Знакомьтесь!
— Что же, будем знакомы, — сказал мне сидящий во главе стола мужчина. — Я — Саша. С Игорем ты уже общался, — он кивнул на парня, который унес конверт с деньгами. — Это — Андрей, — представительный мужчина кивнул на бритого налысо здоровяка в светлом костюме. А привела тебя к нам Ирина, прошу любить и жаловать!
— Очень приятно, — кивнул я. — Меня Алексей зовут.
— Алексей — Лёха, значит? — залихватски спросил меня бритый здоровяк. — Садись, Лёха, с нами! В ногах правды нет! Садись, чего ты? Поднимем за знакомство!
Я сел за свободный стул, мне тут же вручили рюмку, до половины наполненную коньяком.
— За знакомство! — провозгласила Ирина. Чокнувшись со всеми присутствующими, я отхлебнул коньяка. Крепкий, зараза! Я не большой любитель крепких напитков, да и вообще — к спиртному равнодушен. Но чего не сделаешь для бизнеса! Очень хотел не закашляться, но не получилось — коньяк обжег горло так, что выступили слезы, а горло свело непроизвольным спазмом. Мои собутыльники заулыбались.
— Ты, Алексей, закусывай, — Ирина придвинула поближе ко мне тарелку с каким-то салатом. Некоторое время я сосредоточенно жевал, пытаясь унять разгоревшийся в желудке коньячный пожар.
— Закусывать — закусывай, а все же — рассказывай, — назидательно сказал Саша. — По какому делу к нам?
Саша Щербатый меньше всего походил на уголовника. Скорее, его можно было принять за какого-нибудь доцента или ведущего инженера. Элегантный светлый костюм-тройка сидел на нем идеально. Черные волосы были зачесаны назад и смазаны каким-то гелем. Голос Саша практически никогда не повышал, говорил грамотно, фени и матерной лексики не употреблял, обладал мощной харизмой и умел расположить к себе почти любого собеседника, а насилия терпеть не мог, отдавая предпочтение дипломатии, в которой ему не было равных. В восемьдесят седьмом ему было около тридцати пяти.
— Мы с приятелем тут небольшой бизнес устроили, — осторожно начал я, — джинсы, маечки, кассеты. Понемногу зарабатываем…
— Ну, ясно, — перебил меня долговязый Игорь. — Спекули, короче. Ну рассказывай, чего случилось, не тяни кота за яйца.
— Есть такой Кузя, — сказал я. — С Рабочего. Лет восемнадцать-девятнадцать.
В этом месте Саша Щербатый и лысый Андрей переглянулись, и Андрей тихонько кивнул.
— В общем, этот Кузя у моего партнера часы отобрал. «Монтана». Тридцать штук. И денег еще — две сотни.
— Нормально, — усмехнулся Игорь.
— И мало того, — продолжил я, — подгрузил нас еще на «штуку». Если не принесем до завтра, то грозился порезать.
— В милицию не ходили? — быстро спросил Игорь.
— Нет. Мы сразу к вам.
— Это правильно. — Игорь улыбнулся. — Чего граждан начальников по пустякам отвлекать?
— Несчастный человек этот Кузя, — сказала Ирина, отхлебнув вина из бокала.
— Чего это? — спросил Игорь настороженно.
— Ну как же! Загреб столько часов… А ведь известно, что счастливые часов не наблюдают! — Ирина засмеялась громко и пьяно.
— Ну, хватит шутить над пареньком, — сказал наконец Саша. — И так сколько проблем ребята заработали. В какой школе учишься?
— В сорок пятой. Выпускной класс.
— А живешь где?
— На Ленина, — ответил я. — Пятнадцатый дом.
Саша молчал и смотрел на меня изучающе. Я чувствовал себя неловко — словно какой-то экзотический жук, попавший на стол к опытному энтомологу.
— Ладно, Алексей, — сказал он, подумав секунд пять. — Значит, если все так, как ты нам рассказал… Резать вас никто не будет. И «штуку» отдавать тоже не нужно. Это уже беспредел. И теперь с часами этими… как их…
— «Монтана», — подсказал я радостно.
— С часами что делать? Какие будут мнения у профсоюза? — Саша оглядел сидящих за столом. Профсоюз начал высказываться.
— На кой хер им тридцать штук котлов? — усмехнулся Игорь. — Барыжить, что ли, собрались? И вообще, от этого Кузи… как от свиньи! Визгу и вони много, а шерсти… Достал уже всех, чуть ли ни каждый день народ с предъявами идет. Вообще охренел, получать с малолеток! Ну не терпится тебе
