души. Кажется, что Сам Дух Господень пребывает здесь и возводит душу в мир горний. Парень на миг запнулся, засмотревшись на свечные огоньки, однако собравшись, он идёт внутрь освещённого светлого храма, где видит высокого мужчину, облачённого в пышную алую робу, утянутую чёрным ремнём, широкая клепаная плотная кожаная лента проходит ложится на плечи и проходит через торс, также утягивается поясом. На пальце блистает кольцо из серебра с большим аметистом.
- Отец Иннори! – шагнул к священнику «посол» архиепископа, склонив голову.
К ним повернулся мужчина, все увидели бледное, чуть осунувшееся лицо. Во впадших серебристых глазах горел слабый огонёк, вызвавший отголосок страха в душе Этиена.
- Не следует голос повышать в месте святом. Кто вы? И что вам нужно?
- Посланники отца Лаодикия.
- Ох, святые угодники, - худые губы слегка дёрнулись в кривой улыбке. – Я рад, что вас послал сам Господь и радушно приму вас в церкви мученика Марка. Вы прибыли как раз во время, ибо слуги лукавого против нас лютуют и не доброе замышляют. Разве я не сохраню стадо овец верных?
- Прошу вас, давайте к делу, - попросил парень, встав вытянуто, как и полагается пред служителем культа. – Из писем и информации я понял, что вы подозреваете старосту Фаринга в измене Церкви, маркграфу и императору. Но вы учтиво избежали деталей, сказав, что имеете подозрение на то, что он обладает сношениями с местными мятежниками-республиканцами.
- Всё верно, сын мой. Всё верно, - клирик провёл рукой по мантии, приложил её к короткой бородке, на ладони «рисовалась» хорошо видимая царапина. – Но более всего у меня вызывает опасение то, что он куда-то ходит по ночам. В его мыслях появляются нотки мятежа, ибо он сказал мне, чтобы я часть церковных средств позволил ему использовать для нужд села, и помощи орочей общине. Представьте себе – он посмел даже подумать о том, что наложить руки на святое золото и серебро храма, да и кинуть его псам, вроде орков!
- Позвольте спросить, - смиренно, как требует того «Кормчая книга церковной эстетики», попросила Люссиэль, понимая, что девушка со священником в чине настоятеля общины может общаться, только если он разрешит.
- Да, женщина? – с неприязнь позволил Иннори.
- Откуда у вас эта царапина?
- Две недели тому назад. Так, по хозяйству хлопотал.
«Две недели тому назад? Священник и по хозяйству. Это село, в конце концов – всё может быть», - смутился Этиен, спокойно спросив:
- С чего нам начать, отче? Церковь и Инквизиция дали нам исключительные полномочия, - он протянул документы. – Мы можем хоть сейчас его арестовать для суда, но нам нужны доказательства. С чего вы предлагаете начать?
- Хм, - клирик вернул бумаги. – Ты сам знаешь все процедурно-процессуальные меры. В округе действует так называемая «Благая община Вальда». Она учит ересям – священство и таинства отвергаются, провозглашается отказ от собственности, ну думают, что Писание можно толковать, как вздумается. Начни с поиска подобной информации. И ещё, - лик Иннори стал мрачным. – Это опасная секта. Они проводят жестокие ритуалы. Не так давно в лесу мы нашли двенадцатилетнюю девочку. Алоста была единственным ребёнком в семье… она попала в лапы еретиков, которые её замучили. Станьте инструментами в руках Божьих, отомстите за неё!
- Хорошо, - сказал Этиен и склонил голову. – Благословите.
- Бог благословит тебя на дело святое, ереси противостояние! – возложил руки на голову инспектора священник. – И помни – «идти против Церкви, значит идти против Бога!».
Естественно, что вся группа из церкви отправилась в дом старосты, чтобы хотя бы с ним поговорить, выяснить, кто это и что за человек… только вот человеком он не оказался. На «гостей» смотрел плотно сбитый мужичок, головой упиравшийся в грудь штраффальцу. Широкая пышнейшая насыщенно-чёрная борода, багровая рубашка и чёрный жилет, украшенные рунами, серьёзное мощное лицо, губы и нос, говорили о том, что это самый настоящий гном.
- Так ты говоришь, что прибыл по требованию Церкви, - староста почесал бороду. – Надзор они захотели установить. Хорошо, я не против, чтоб меня гром разразил.
Дом главы села не был чем-то выдающимся. Это довольно просторная полуземлянка, широкий тёсаный холодный камень цвета свинца стали его стенами, пол выложен добротными плитами, в конце дома разожжён камин, и ставший единственным источником света, кроме пары окон почти у самого потолка. Крепкие шкафы и сундуки, простецкая кровать – отличное дополнение к атмосфере гномьего дома, навеивающего о далёкой родине.
- В таком случае, мы какое-то время тут побудем, посмотрим, что да как. Расскажите, какие у вас тут проблемы? – учтиво спросил Этиен.
- Да я всё понимаю, засранец. Ты только не сердись, я так привык общаться, - Фаринг упёр руки в бока. – Но тебе я готов подсобить. Ну слухай, у меня тут куча проблем – в низине завёлся зверь, который пьёт кровь животных. Скотинка начинает хворать, ну есть проблемы по селу. Торгошня с сельчанами срётся, орки что-то бунтуют. Да ещё и, чтоб вы всех чёрт забрал, болезнь завелась. Мужичьё и бабьё хворает, хилеет, чахнет, а потом и вообще мрёт.
- А эта болезнь не проявляется ли трупными пятнами на… живом теле, крайнем истощением? – спросила эльфийка.
- Да, чтобы его. А откель вы знаете?
- Одного видели на торговой площади. Его убили ваши стражники.
- Ах, Арнольд, - удручённо выдохнул Фаринг. – Хороший мужик был. Пусть его примет Бог, намучился. Причём не знаешь, что было хуже – его последние дни или жизнь с женой. Говорили ему, сиди в чумном бараке. Эн нет, попёрся зачем-то.
- Вы заражённых в отдельном доме держите?
- Что ты два зрачка вылупила на меня? – возмутился гном. – Не в реке же их топить.
- А у кого поподробнее узнать о болезни? – спросил Этиен.
- Об этом перекиньтесь словцом с нашим дьяконом. Может поможет. Ну или у алхимика спросите. Этот хрен старый, если ещё не выжил из ума, должен помочь.
- А что вы можете рассказать о сельсовете? – вспомнил о споре торговцев и сельчан посланник Лаодикия. – Он занимает хоть какую-нибудь… политическую позицию?
- Кучка идиотов. Шесть человек из Гильдии торговцев, шесть человек – люди маркграфа. Вечно сруться по всякой фигне. Льготы, цены, поставки. Они превратились в толпу пьяниц, орущих о политике.
На этот раз раздался звучный голос рыцаря:
