Вера ехать отказалась.
— И правильно, — поддержала ее Лора. — Съемки — это скука смертная. Но ничего не поделаешь, работа!
Они много снимали — и на фоне отеля, и на фоне моря, и в интерьерах, и у бассейна, и у фонтана. Лору снимали в бикини, в легком сарафане, в деловом костюме, в платье-коктейль, в вечернем туалете, причем с ней работала, заметил Коля, целая бригада профессионалов. Он маялся со скуки и не понимал, что здесь делает.
— Ничего-ничего, — щебетала Лора, — ты потом поможешь мне просмотреть материал и отобрать лучшее.
Коля усомнился, что право решать будет предоставлено ей.
— Ошибаешься! — гордо возразила Лора. — Я тоже имею право голоса. По контракту! Без моего окея ни один снимок не пройдет.
Съемки растянулись на весь день. Коля тоже предложил несколько ракурсов, чтобы не сидеть совсем уж без дела, и кое-что из его предложений было принято.
— А ты, парень, соображаешь, — одобрительно заметил режиссер. — Приходи на монтаж.
Настал вечер. Коле хотелось поскорее вернуться к Вере, но Лора потащила его в какой-то кабак перекусить, пообещав, что там «круче, чем у Ашота». Он попытался было отказаться, но она обиженно надула губки:
— Не могу же я идти одна! — и потянула его за руку с очаровательной улыбкой капризного ребенка, не привыкшего встречать отказ.
Это было шумное заведение, но не частная дискотека, как у Ашота, а какой-то клуб для избранных идиотов, как мысленно окрестил его Коля. Ему хотелось уйти, но его разморило, он отупел от жары и безделья за весь этот долгий бессмысленный день, да к тому же зверски проголодался.
У Лоры тут были бесчисленные знакомые, и Коля подумал, что она вполне могла бы справиться и без него, но он привез ее сюда на дяди-Витином «жигуленке» и теперь должен был везти обратно домой. В помещении было сильно накурено, еда показалась ему невкусной, напитки — слишком крепкими. Он хмуро торопил Лору, но ей непременно нужно было поговорить с кем-то, потом еще с кем-то, и они выбрались на улицу уже в двенадцатом часу ночи.
И тут дорогу ему заступили трое качков с классической просьбой дать закурить.
— Не курю, — дал классический ответ Коля, оценивая их данные и вспоминая все, чему его когда-то учили на занятиях карате.
— Что, москвичок, на наших девочек заришься? — спросил самый высокий из подошедших, тощий и жилистый.
— Ребята, я не при делах, — ответил Коля. — Я здесь отдыхаю, ваших девушек не трогаю.
Бесполезно. Они были заточены на драку. Первый удар он блокировал предплечьем, одновременно толкнул Лору к себе за спину, развернулся и сбил второго нападающего подсечкой.
Но третий все-таки достал его мощным ударом в живот. Коля согнулся, краем глаза уловил движение сбоку и сумел-таки перебросить парня через себя, используя его инерцию. Ему никак не удавалось отдышаться, но он достойно принял и парировал еще несколько ударов, как вдруг у него за спиной раздался пронзительный Лорин визг.
Чувство самосохранения подсказало Коле, что не надо оборачиваться сразу. Он не был фанатиком восточных единоборств и ходил на занятия, когда еще учился в МАИ, исключительно из практических соображений: хотел овладеть приемами самообороны. Сейчас эти уроки ему пригодились. Он вырубил двоих — длинного и коренастого.
Наконец обернувшись, он разглядел третьего. Этот тоже был довольно высокий, с накачанными мускулами. Он стоял, обхватив Лору согнутым локтем за шею и приставив нож к ее горлу. Другой рукой он тискал ее грудь и рвал на ней платье.
— Я т-те морду-то разукрашу, падла, — бормотал он, — родная мамаша не узнает.
Лора продолжала верещать не умолкая. Удивительно, но никто не вышел на ее крик из заведения, которое они только что покинули. Конечно, внутри гремела музыка, но все-таки они дрались у самого порога, кто-то же должен был услышать!
Коле вся эта бодяга надоела, и он решил рискнуть: применил прием, который раньше видел только в кино.
— Брось нож! — крикнул он, чтобы отвлечь внимание, одновременно подпрыгнул и ударом ноги вмазал парню по скуле. Лора вырвалась и проворно осела на землю.
Удар прошел по касательной, но парень, не ожидавший нападения со стороны вооруженной руки, выронил нож, повернулся вправо и раскрылся. Коля достал его джебом — боксерским ударом в корпус — и швырнул об стену, по которой парень медленно сполз.
Лора безудержно рыдала.
— Пошли, — позвал ее Коля. — Я отвезу тебя домой.
— Как я поеду домой в таком виде? — выдавила она из себя между икотой и всхлипываниями. — Мама с ума сойдет.
Платье на ней было разорвано до самого пупа, волосы, сколотые на голове замысловатым узлом с торчащими во все стороны прядками, растрепались, косметика размазалась, но никаких других повреждений Коля не заметил. Тем не менее Лора настояла, чтобы он отвез ее обратно к вагончику возле «Рэдиссон-Лазурной», где она переодевалась во время съемок.
Умываться пришлось в фонтане, и Коля тоже воспользовался этой возможностью. Потом они забрались в вагончик. Коля хотел подождать Лору снаружи, но она цеплялась за него и не отпускала. И там, в вагончике, случилось то, что, как он понял гораздо позже, неизбежно должно было случиться. Не переставая плакать, Лора жалась к нему, он принялся ее успокаивать и сам не заметил, как чисто братские объятия и ласки переросли в нечто большее.
С ней было неизмеримо проще, чем с робкой, зажатой, неопытной Верой. Лора была искушенной, умелой и ничего не боялась. А главное, она знала, на какие кнопки нажимать. Она щекотала его своими длинными локонами, гладила и ерошила ему волосы, жарко дышала в ухо, прижималась к нему обнажившейся в разорванном платье грудью и животом. Он потерял голову и очнулся, когда было уже слишком поздно. Все случилось как будто само собой.
Придя в себя, Коля уставился на нее в ужасе.
— Как мы посмотрим в глаза Вере?
— А что, собственно, такого произошло? Ты что, девственность потерял?
Заметив настороженность в его глазах, Лора тут же сменила тактику. Она снова прижалась к нему, принялась гладить волосы, уши, шею, жарко шепча:
— Мы пережили такой ужас, у нас был стресс, нам же надо было разрядиться. Не говори ей, она и не узнает. Все нормально. Ты такой молодчина! Как ты их раскидал! Я так испугалась! Я думала, он меня изуродует. У нас в прошлом году одной девушке кислотой в лицо плеснули, — представляешь, какой кошмар?!
Коля поверить себе не мог, но это случилось еще раз. Он овладел ею грубо, жадно и примитивно, словно изголодавшись по сексу. Уже ближе к рассвету, подавленный и мрачный, он повез Лору домой. Вера и Лидия Алексеевна не ложились, ждали их. Коля хотел отделаться двумя словами, но Лора расписала все в красках: как на них напали трое с ножами и кастетами, как Коля мужественно ее защищал, как ей пришлось заехать в «Рэдиссон», чтобы сменить разорванное платье.
