Сергеевич знает про это видео?
Благо я сидела. И не упала, когда картинка перед глазами поблекла и завращалась.
– Маша! Машенька, воды? Тебе плохо? Вот же Томка! Вот же старая карга! Чтоб я еще хоть на одну ее провокацию повелся…
– Все нормально, – просипела я, медленно выбираясь из кресла. Это что же выходит? Покровский знал об этой мерзости, знал, чем она может мне угрожать, и… даже после этого ничего не сделал? Не смог себя пересилить? Должно быть, я ему действительно отвратительна.
Господи.
Меня замутило. Оставаться в кабинете директора не было никаких сил. Шевцов еще что-то говорил, но я уже его не слышала. Не помня себя, вышла из школы. Нет-нет. Я сама виновата. Дура. На что я надеялась? Понятно ведь... Ничего мне не светит. Если уж Иван под угрозой огласки не счел для себя возможным… не жениться, нет… Об этом я даже не мечтала. Но что-то придумать. Да хотя бы просто ко мне подойти и сказать, дескать, Маш, ну херни мы наделали – факт. Как теперь разгребать это будем? Как спасать наше доброе имя?
Но он не пришел. Может, боялся в очередной раз поддаться моим ведьмовским чарам? С него станется. Я-то Покровского оправдывала до последнего, а он, видать, уже все мозги пропил. Раз в подобную чушь верил.
В машине было зябко, я аж поежилась. Ну и куда теперь? Открыла приложение. В соседней деревне продавалась квартира в старенькой двухэтажке. Я то объявление пролистала, даже рассматривать фото не стала – наивно надеясь найти что-то получше, но теперь к этому варианту стоило присмотреться внимательней. Ведь… а какая разница куда? Теперь главное – поскорее съехать. Да и, кажется, те дома попадали под реновацию. Даст бог, через несколько лет расселят по новостройкам.
А вот с работой как? Как в глаза коллегам смотреть? Впрочем, если верить Шевцову, никто не в курсе нашей ситуации. А его самого не так уж часто я вижу. Может, и выйдет как-нибудь этот год отработать, а там просто смотреть, как пойдет.
Не без труда взяв себя в руки, я позвонила по указанному в объявлении номеру. И так совпало, что хозяйка как раз приехала на квартиру. Увидев в этом добрый знак, я вознамерилась посмотреть ее, не откладывая.
Изнутри древняя деревяшка выглядела ровно так, как ей и положено. Зато в подъезде кто-то явно следил за порядком. Тут не пахло кошками, а видавшие виды стены даже были недавно побелены.
– Окна поменяли! И котел новый. Десять лет всего, – заявила хозяйка, подбоченившись.
– А я могу сюда переехать, пока готовится сделка?
– Ну, такого я не планировала. Еще даже не все вещи вывезли.
– Очень нужно, – невежливо перебила я.
– Очень? Ну ладно. Тогда надо бы договор о передаче залога подписать. А то, что ж, я пущу кого ни попадя?
– Давайте подпишем, – покладисто согласилась я.
Так, за один вечер, мы все и обтяпали. В конце, когда хозяйка с риэлтором ушли, я опустилась на видавший виды диван, который мне обещали оставить в довесок к квартире, и глубоко вздохнула. Ну что ж. Вот я и переехала. Осталось только вещи перевезти, но это нетрудно. Их у меня немного. Даже когда Игорь был жив, я не злоупотребляла деньгами. Нет, на красоту что-то тратила, конечно, чтобы соответствовать мужу. Пошла впервые в жизни на педикюр. И в салон хороший сходила, привести волосы в порядок. Но на этом и сдулась.
Пока сидела, в голове родились фантазии. Дескать, увидит Покровский, что меня нет, занервничает. И примчит за мной на коне белом. Поймав себя на этих мыслях, страшно разозлилась. Плюй в глаза, а ей божья роса. Кажется, так бабуля говорила в случаях подобных этому. Вот и в меня плюют, плюют, а я утираюсь и все на что-то надеюсь.
У соседей бахнула дверь. С шумоизоляцией здесь было не очень. В чем я убедилась секунду спустя, когда что-то еще и за стеной грохнуло. И полился отборный мат. Это немного привело в чувство. Не в том смысле, правда, что я передумала переезжать. Напротив. Я, наконец, осознала, что дело движется к ночи, а у меня в этом плане конь не валялся.
Отчего-то на цыпочках сбежала вниз, застегивая по ходу курточку. До дома свекра теперь было ехать минут сорок-пятьдесят. По нашим деревенским меркам далековато. Чтоб не таскать сумки к машине, загнала ту во двор. А дальше все просто было. Остатки специй и круп в один пакет, одежду – в сумку. В последнюю очередь сгребла содержимое полок в ванной и в морозилке. Вытащила баулы к машине. И ожидаемо увидела приближающегося Покровского, за которым по пятам маршировала Тамара Сергеевна.
– Ты куда это, Маш, на ночь глядя? – поинтересовался свекор. Язык у него не заплетался, но расфокусированный взгляд намекал на то, что выпить он уже успел.
– Съезжаю, Иван Сергеевич. Еще пару сумок вынесу и отдам ключ.
– Нет, вы посмотрите на нее! Съезжает! Тебя что, гонют? Тебя гонют, что ли? – кипятилась Сергеевна, тыча Покровского в бок. – Иван, ну что ты как пень молчишь? Куды она поедет на ночь глядя?
А тот на нее даже не смотрел, уставившись на носы тапок. Следом поднял тяжелый взгляд на меня. На какой-то миг мне даже показалось, что он остановит. Не даст нашей истории вот так закончиться. Я провалилась на дно его темных глаз, дыхание сперло.
– Нормальная хоть квартира, Маш?
– Нормальная.
– Ну, смотри. Если помощь понадобится…
– Ага.
И все. Он пьяно покачнулся, крутанулся на пятках и поплелся прочь под возмущенные причитания домработницы. Вот и все... Вот и поговорили. Дрожащими пальцами я отвела упавшие на лицо волосы и пошлепала во флигель. Ну их всех к черту! Ключ можно было оставить и под половиком.
Глава 8
– Ну и пусть! Пусть идет! – подзуживала меня Сергеевна, тяжело поднимаясь по ступенькам в дом. – Посмотрим, как она одна справится! Когда прибежит в ножки кланяться, примите назад, Иван Сергеич!
Я остановился. Тело качнуло. Ч-черт. Опять набрался. А все почему? Да потому что без анестезии мне жизнь становилась невмоготу. Только наставления домработницы немного держали, не давая упасть на дно. Хотя, казалось бы, я и так опустился дальше некуда. Так что даже если Машка вернется…
Так. Стоп. А чего ей возвращаться? Все у нее хорошо. Дай
