проститутку!
Михаил посмотрел на растерянную меня.
– Чья вещь?
– Ромы, – ответила.
Мужчина перевел взгляд на свою жену.
– Не может быть этот джемпер его! Он слишком большой!
Да сколько же это будет продолжаться-то?
– Да прекрати уже! – крикнула я на мать. – Что ты заладила? Откуда у тебя такое недоверие к собственной дочери? Думаешь, принесу в подоле, как это сделала ты? Во сколько ты меня родила, в семнадцать? Ну, тогда понятно! Видимо думаешь, что я такая же, какой была ты! Только спешу тебя огорчить – никогда не буду такой!
Пощечина. Быстрая, хлесткая, но не от руки матери – меня ударил Михаил.
Я отшатнулась и посмотрела глазами, полными слез на мужчину, чье лицо вообще не выражало никаких эмоций.
– Извинись, – приказным тоном сказал он.
– Нет, – ответила, поджимая губы. – Мне не за что извиняться, во всем виновата только она! Зачем она вообще меня родила, если не любит? Зачем оставила, а не отдала в детский дом? Мне было бы там лучше, чем здесь! – кричала я, а по щекам градом текли слезы. – Если я так напоминаю тебе отца, зачем ты меня оставила? Почему ты теперь издеваешься надо мной? Обвиняешь в чем-то! Да какое ты имеешь право? – я посмотрела на отчима. – А ты и подавно не смеешь бить меня! Ты мне никто! – и после этих слов я сорвалась и побежала в свою комнату, в которой закрылась на замок и упала на кровать лицом в подушку, чтобы разрыдаться от всей души и попытаться избавиться от тяжести в груди, которая накапливалась долгое время.
Я никогда не чувствовала себя родной в этой семье, особенно когда подросла и начала все понимать. Меня откровенно не любили, не ходили ко мне на утренники и не читали на ночь сказки. И за что мне все это, спрашивается? Что я сделала Лидии?
Авдеева я вообще не винила во всей этой ситуации, его свитер тут не причем – это все шизофрения моей матери, которая, кажется, активно развивается на почве ложных побуждений, а мужчина вчера сделал для меня больше, чем мать за все время – позаботился обо мне.
Бог мой, как же я хочу покинуть этот дом! Мне надоело терпеть это хамство, эти рукоприкладства, крики, ссоры! Они все беспочвенны! Да если бы мать узнала, чей на самом деле этот свитер, она бы убила меня на месте или же выгнала из дома. Ей не докажешь, что я ничего не делала и, к примеру, ужин с Авдеевым был просто ужином и не более! Я не делала ему минет в машине и не целовалась в лифте его бизнес-центра! Я никогда не давала повода усомниться в своей порядочности!
Спрыгнув с кровати, я стала собирать вещи, которые можно было бы надеть на пары и лекционные тетради на завтра. Собрав все нужное, я поспешно спустилась вниз по лестнице, нервно сжимая ручку рюкзака, быстрым шагом добралась до входной двери, оделась, обулась и сунула в карман ключи от дома.
– Куда ты собралась? – как ни в чем не бывало, спросила меня появившаяся из кухни мама, но я не ответила, потому, что как только она сказала свое последнее слово, за мной уже захлопнулась дверь.
Перебежав через дорогу, я постучала в дверь дома Ани и стала ждать, когда мне ее откроют. Я не хотела сегодня оставаться с этими людьми, не хотела сидеть с ними за одним столом, я вообще не хотела видеть этих двоих.
Дверь мне открыла подруга и, увидев мое зареванное лицо, без разговоров впустила меня внутрь.
Едва успев поздороваться с ее мамой, Аня сразу же увела меня в свою комнату, где я все ей рассказала и попросилась у нее переночевать.
– Господи, конечно, оставайся! – она обняла меня. – Твоя мать совсем сошла с ума! Нельзя же так себя вести!
– Ей все-равно. Она ненавидит меня, и сгоняет все нервы, – проговорила я, утирая слезы. – Так было постоянно.
Подруга посмотрела на меня с сочувствием.
– Если что, можешь приходить к нам в любое время. Моя мама тебя любит и не против твоего присутствия.
– Спасибо, – я с благодарностью улыбнулась.
На самом деле грустно, что чужая мама любит меня больше, чем своя собственная…
Глава 7
Проснуться в чужой постели для меня было несколько непривычно, но все же лучше, чем в одном доме с родителями, которые меня напрочь не переносят.
Мое лицо за ночь приобрело нормальный, не опухший вид, что не могло не порадовать и все же, надев захваченные с собой брюки и синий свитер, мы с Аней быстро позавтракали и вышли из дома. Я видела, как Кирилл шел на автобусную остановку, видела, как заботливо и гордо похлопал его по плечу Михаил. Мне подобного не светит. Жду не дождусь момента, когда я смогу съехать или вовсе уехать из этого города.
Радовало, что на мою личную карту каждый месяц приходила не маленькая сумма, что-то вроде социальной поддержки по утере кормильца. Я уже говорила, что понятия не имею, кто мой отец и что с ним, но мама пару раз говорила, что он умер. Вообще или только для нее, я не знаю, но деньги у меня были, поэтому по поводу личных расходов мне волноваться было не зачем.
Добравшись до института, мы с Аней прошли по заезженному маршруту и поднялись на свой этаж, где у нас должен был проходить семинар по истории.
Павел Андреевич уже сидел в аудитории, когда мы вошли. Робко поздоровавшись, мы прошли на свои места и достали тетради, готовясь к занятию.
– Ой, Катька, я бы ему дала, – мечтательно протянула подруга, не сводя взгляда с преподавателя. – Он такой классный!
Я хмыкнула.
– О занятиях бы лучше думала, – ответила ей. – Красив, не спорю, но зачем он тебе?
– Ну, а что? Хорош же. Может фору даже Авдееву дать!
При упоминании этого бизнесмена меня передернуло.
– Ты слышишь меня? Зачем он тебе нужен? Он преподаватель! Отношения между вами невозможны
