— Типичное сарматское захоронение, второй век до нашей эры, — поясняет Мыськов.
Спускаюсь в могильник. В глаза бросаются крупицы мела, остатки перегнившей древесины в рыхлой глине. Это свидетельства ритуальных обрядов: дно могильной ямы у племен ямной культуры в знак очищения посыпали мелом, устилали травой, ветвями, а яму перекрывали настилом из деревянных плах и камыша. Получалось нечто вроде землянки. В дорогу усопшим клали инвентарь, пищу в сосудах, оружие.
— Здесь захоронены двое мужчин и женщина, — рассказывают археологи, — возраст людей больше тридцати лет, но вряд ли достигал сорока с лишним. Жизнь человека этой эпохи была скудна, полна лишений, коротка. Основная масса населения не доживала до сорока лет. Ростом и обликом сарматы близки к европейцам: вы сами видите, что все трое были довольно высокими людьми.
Из вещей в ногах умерших найден большой, со следами копоти, глиняный горшок. Около одного из скелетов лежал железный меч, другой мужчина был оснащен железным кинжалом с прямым перекрестием и серповидным навершием рукояти. Рядом мы нашли каменный оселок для заточки оружия.
Женщина легко распознавалась по наличию около нее фрагмента бронзового зеркальца (оно непременно разрубалось после смерти владелицы) и пряслица из обожженной глины, служившего грузиком при изготовлении шерстяных нитей. Кроме того, около костяка нашли бусинки из прозрачного бесцветного стекла и черной гишировой смолы — привозные дешевые изделия из античных городов.
Словом, это было небогатое семейное захоронение какой–то одной сарматской общины, пасшей скот на здешней земле.
— Эти люди умерли одновременно?
— Нет, не обязательно. К усопшим могли позже класть родственников, ведь деревянный настил предохранял могилу от обрушений довольно долго. Однако сразу хочу пояснить, — уточняет Евгений Павлович, — курган этот хотя и относился к какой–то одной родовой общине, но первоначально был создан отнюдь не сарматами. Сарматские и более поздние половецкие захоронения, которые мы здесь обнаружили — всего их уже более десяти, — типичные впускные погребения поздних времен. Основное захоронение еще только предстоит раскапывать. Оно может оказаться на много веков старше, чем то, которое перед вами. Возведение кургана было нелегким делом для кочевых племен, его, как правило, насыпали в течение длительного времени и с каждым новым погребением делали досыпку грунта.
К какой именно народности относится самое первое захоронение, сказать трудно. Ясно, что это европеоиды. Может быть, ранние сарматы — их называли савроматами, это VIII–IV века до и. э, Может быть, другие ираноязычные кочевые племена… Мы ищем разгадку происхождения этих курганов.
— Их, что же, немало вокруг Волжского?
— Да, в связи с ростом города нам, археологам, прибавилось забот. Предстоит провести ряд любопытных раскопок. Неподалеку отсюда, вон там, около капустного поля, — Мыськов указал в сторону шоссе на Среднюю Ахтубу, — вскрыт большой курган, но вряд ли до зимы мы успеем его исследовать. Зато недавно мы подробно ознакомились с погребениями близ Киляковки. Там один из курганов дал много интересных находок: разнообразную глиняную посуду, древнее оружие, бронзовые детали к одежде, обуви, предметы труда, женские украшения. Золотых вещей не обнаружено — такие находки очень редки. Однако ясно, что могильник принадлежал зажиточной общине. Но наиболее ценные открытия, расширившие наши представления о жизни древних людей в этих местах, дали раскопки у въезда в ваш город…
Тут я позволю себе прервать рассказ Евгения Павловича. Думается, волжанам небезынтересно узнать, что волгоградскими археологами в середине 80‑х годов проводились обследования двух курганных погребений на пустыре близ спуска дороги на остров Зеленый. Здесь, на холмах, часто проводили свои тренировки и соревнования любители мотогонок, а на поле обычно играют футболисты. Многие горожане, проезжая в свои сады и на пляж, конечно, замечали разрытую землю, глиняные отвалы. Оказывается, вместе со строителями теплотрассы сюда пришли и археологи.
— В двух курганах из трех, имеющихся там, нами обнаружено 50 захоронений, — рассказывает Мыськов. — Есть находки совершенно уникальные для наших мест. Это касается и элементов посуды, украшений, предметов быта, и времени ранних погребений. Достаточно сказать, что первые захоронения относятся к середине третьего тысячелетия до нашей эры, а наиболее поздние — кипчаков — к X–XII векам н. э. Без малого пять тысячелетий — таков возраст курганов, а значит, и ясно прослеживаемой жизни здесь, на берегах Ахтубы и Волги!
Интересно, что все захоронения разновременные, поэтому хорошо видны особенности погребальных обрядов, отличие в позах людей, ритуалах, не говоря уже о предметах, которые клали в могилы. На сегодняшний день это погребение самое древнее в нашей области.
— Невозможно даже сказать — наука пока не имеет таких данных, — к какой народности относились те люди, — продолжил рассказ Мыськов. — Из антропологических исследований, которые проводятся обычно в Волгоградском медицинском институте и в нашей лаборатории, ясно, что эти люди европеоидного типа, а кто конкретно — неизвестно: ведь письменности они, в том числе сарматы, киммерийцы, скифы, обитавшие на Дону и Волге, не имели, а исторические источники более цивилизованных народов о жителях Нижней Волги того времени совсем ничего не упоминают.
— Какие же самые интересные находки там были?
— Для нас очень интересен, например, каменный топор, характерный вовсе не для этих мест, а для Предуралья. Причем топор был намного старше самого погребения, то есть он очень долго служил людям и попал сюда или в результате обмена, или миграции населения. Изготовлен он из диорита, чисто отполирован, имеет отверстие для древка. Любопытна молоточковидная булавка, искусно сделанная из рога. Вероятно, это фибула — застежка верхней одежды, но может иметь и ритуальное значение. В наших краях подобное изделие встречалось лишь однажды в Саратовской области.
Посуда из лепной глины, изготовленная без гончарного круга, тоже несет следы своеобразного орнамента, характерных приемов того давнего времени. Все это, разумеется, сейчас изучается, сопоставляется. По предметам быта, украшениям выявляются торговые связи, возможные пути перемещения племен, их войны друг с другом. Словом, курганы, как всегда, сулят новые открытия.
Нашу беседу прервал Сергей Паршев. В уже отрытой, трехметровой глубины, яме он неожиданно обнаружил подкоп, который сулил очередное захоронение.
По очереди спускаемся в могильник, лопатами, совками расширяем углубление. Делать это нелегко из–за тесноты и большой высоты, на которую приходится выбрасывать землю.
По крайней мере, двух с половиной часов работы мне вполне хватило, чтобы почувствовать, насколько нелегок труд археолога. Мозоли на ладонях, усталость и ломота во всем теле… А ведь Мыськов и его товарищи трудятся так почти каждый день помногу часов.
Перед нами скелет подростка. Он лежит чуть в стороне от взрослых сарматов, в нише, головой на юг. В ногах ребенка два небольших, с заварной чайничек, глиняных горшочка с широким горлом. Горшочки выглядят изящно, на их поверхности скромный геометрический орнамент, нет следов копоти. Наверное, ребенок пользовался сосудами при жизни, и в них была положена пища для усопшего. И это тоже говорит о заботе соплеменников.
…Позже, под впечатлением знакомства с археологами, с увлечением читаю и выписываю для себя те сведения, которые нашел в книгах о сарматах.
«Сарматы не живут в городах и даже не имеют постоянных мест жительства. Они вечно живут лагерем; перевозя имущество и богатство туда, куда привлекают их лучшие пастбища или принуждают отступающие или преследующие враги. Племя воинственное, свободное, непокорное и до того жестокое и свирепое, что даже женщины участвуют в войнах наравне с мужчинами», — так описывает сарматов римский географ Помпоний Мела (I век н. э.).
В VIII–IV веках до н. э. предки сарматов (савроматы) жили на территории между Доном и Уралом. Эти племена были очень близки по культуре к скифам и говорили, как писал Геродот, «на скифском языке, но издревле искаженном».
Сарматы, как следует из исторических трудов, двинулись на Запад в IV–III веках до н. э., и господство их в Поволжье, Подонье и во всем Северном Причерноморье продолжалось до III века н. э. Птолемей (II век н. э.) называл обширные территории, которые ими контролировались, Сарматией.
Позже, с упадком власти, сарматы перешли к оседлости, стали заниматься ремеслом и сельским хозяйством.
Внешний облик сарматов известен по сохранившимся многочисленным изображениям в росписях погребальных склепов в Пантикапее — столица Боспорского государства. Знатные сарматы носили короткие рубахи, штаны, мягкие сапоги и плащи. Парадная одежда расшивалась бляшками. Мужчины носили на левом боку длинный обоюдоострый меч, а на правом — короткий кинжал.
