– Руперт, ко мне!
Трейси буквально окаменела, даже прежде чем из-за поворота показался Джеймс Уоррен.
– Извините, – отрывисто сказал он, очевидно узнав ее. – Руперт иногда плохо себя ведет. Надеюсь, он вас не испугал…
Неожиданно замолчав, Джеймс с удивлением посмотрел на Люси, обнявшую пса за шею и с завистью шептавшую:
– Смотри, какой он хороший, мама. Как я хочу, чтобы у меня был такой же милый песик!
Трейси вздохнула. Она слышала это не в первый раз. Раньше они просто не имели возможности завести себе собаку, но теперь… Может быть, весной, если дела пойдут хорошо и жизнь наладится, мечта дочери осуществится. Но это наверняка будет более спокойная собака, чем симпатичный, но явно легкомысленный Руперт.
– Ты любишь собак? – спросил Джеймс Люси, присаживаясь рядом с ней на корточки с такой доброжелательной улыбкой, что Трейси почувствовала себя за пределами их особого, теплого круга общения.
Ей он никогда так не улыбался, неожиданно подумала она и прикусила губу, обеспокоенная опасным направлением своих мыслей.
– Пойдем, Люси, не будем мешать мистеру Уоррену, – сказала она более резким тоном, чем ей хотелось бы.
Люси взглянула на мать, озадаченная и немного обиженная тем, что ее во второй раз за сегодня отрывают от новых друзей.
Спаниель, очевидно, тоже не желая расставаться, поднял на Люси большие умоляющие глаза и издал негромкий жалобный вой.
– Явный пример любви с первого взгляда, – пробормотал Джеймс Уоррен.
– В таком случае этот роман обречен, не так ли? – ядовито спросила Трейси.
Он озадаченно поднял брови. Потом окинул смутившим ее взглядом.
– Рад, хотя и несколько удивлен, что вы пришли к такому мнению… Эта собака принадлежит Форбсам. Я просто дрессирую его, пытаясь научить вести себя более-менее прилично, так как у Николаса, по-видимому, нет на это времени. Но, может быть, теперь, когда вы, кажется, вняли моему совету, он будет проводить немного больше времени с женой и детьми.
Трейси слушала его, не веря своим ушам. Неужели он действительно полагает, что она из тех женщин, которые могут испугаться его угроз?.. Неужели действительно верит в то, что, если бы Николас по-настоящему что-то для нее значил, она отказалась бы от него в угоду всемогущему Уоррену?..
Слишком взбешенная, чтобы ответить Джеймсу, Трейси строгим голосом позвала Люси, подождала, пока дочь оторвется от собаки, и, кипя от негодования, торопливо зашагала по тропинке.
– Кто это был, мама? – спросила Люси, как только они потеряли из вида Джеймса и собаку.
– Его зовут Джеймс Уоррен, – ответила Трейси. – Он приходится шурином Николасу Форбсу.
– Он мне понравился, – заявила Люси и добавила умоляющим тоном: – Руперт мне тоже понравился. Мама, как ты думаешь, теперь, когда мы живем здесь…
– Посмотрим, – решительно оборвала ее Трейси, прекрасно понимая, что за этим последует. – Держать собаку – большая ответственность. Когда ты освоишься в школе и дела в магазине наладятся, тогда мы подумаем о том, чтобы взять щенка.
Она всегда старалась объяснять Люси свои решения, а не приказывать безапелляционным тоном. Теперь она была вознаграждена лишь тихим вздохом, но это был вздох согласия и понимания.
– Как идут дела? Девочки сейчас с Томом, а мальчики играют в футбол. Мне надо было бы быть в магазине, но я убежала на несколько минут взглянуть, что у вас тут делается… О, лучше не буду вам мешать. – Энн рассмеялась, увидев покупательницу, тащившую за руку одетого в комбинезон маленького ребенка.
Магазин был открыт уже три часа, и пока Трейси была занята больше, чем рассчитывала. Людской поток не иссякал, большинство из посетителей были не праздными зеваками, а серьезными покупателями. И все они были довольны и признательны ей за то, что она могла предложить им нужную обувь.
В результате многие матери покупали для своих детей не только практичные и прочные башмаки для школы, но и привлекательно выглядевшую и хорошо сидящую на ноге обувь европейского пошива, которую Трейси закупила на свой страх и риск. Хотя и дорогая, эта обувь не могла не привлечь внимания юных клиентов.
В этой непрекращающейся суете ее беспокоили две проблемы: пополнить запас товара и найти кого-нибудь, кто смог бы помочь ей обслуживать покупателей. Энн, пообещавшая вырваться на часок в середине дня, чтобы дать Трейси передохнуть, не могла поступать так вечно.
В двенадцать часов появилась Энн. Магазин был по-прежнему полон, и она жестом показала занятой с покупательницей Трейси, чтобы та не торопилась.
Женщина уже расплатилась и собиралась уходить, когда дверь магазина в очередной раз открылась. Подняв голову, Трейси увидела входящую Клариссу Форбс, сопровождаемую двумя мальчиками, очевидно, ее сыновьями.
Украдкой наблюдая за тем, как раздраженно шарящая по полкам Кларисса приводит в полный беспорядок выставленный товар, уничижительно при этом отзываясь о нем, Трейси чувствовала, как все внутри у нее сжимается от дурного предчувствия.
Наконец Кларисса села. Но к тому времени Трейси уже обслуживала покупательницу, несколько смущенно поинтересовавшуюся, не может ли она порекомендовать хорошую обувь для дочери, стоимостью менее тридцати фунтов. Женщина явно находилась в затруднительном материальном положении и чувствовала себя не в своей тарелке. Поэтому, вспомнив о днях, когда ей самой приходилось экономить каждый пенс, Трейси постаралась быть особенно приветливой и любезной.
Уголком глаза она видела, что Кларисса начинает проявлять все признаки нетерпения, но решила не обращать внимания на ее вызывающее поведение.
Энн, уразумев сложившуюся ситуацию, выступила вперед, чтобы обслужить Клариссу, но та в грубой форме отказалась:
– Что вы понимаете в примерке обуви? Я хочу иметь дело только с хозяйкой. – Тон ее был предельно презрительным.
Наконец освободившись, Трейси подошла к раздраженной покупательнице, чтобы спросить, чем может помочь. Она была почти готова к тому, что, пересмотрев почти всю предложенную ей обувь, к явному смущению своих сыновей, Кларисса громко заявила, что не нашла ничего достойного по качеству.
В этот момент за спиной Трейси открылась дверь, и Кларисса, поспешно нагнувшись, подняла с пола пару ботинок, оставленных предыдущей покупательницей и явно не годившихся по размеру ни одному из ее сыновей, начала натягивать их на ногу старшему, визгливо крича при этом:
– Какая вы глупая, каждому ясно, что они не годятся. Это просто смехотворно. А я-то полагала, что у вас есть хоть какой-то опыт. – Она вскочила, отшвырнув при этом несколько коробок с обувью, и гневно вскричала: – Джеймс, это бесполезно! Нам придется ехать в Честер. Я знаю, что ты предпочитаешь поощрять местный бизнес, но эта женщина, как хозяйка магазина, ни на что не годится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
