А есть ли иные времена для сатирика?..
И еще: Эрос — это борец со смертью и со скукой.
А в нашем обществе царят смерть и скука.
И сногсшибательные, несчастные герои Потемкина, как могут, сражаются и со смертью, и со скукой.
Когда высыхает река литературы — её наполняют крокодиловы слезы критиков-интеллектуалов и моча мелких юмористов.
И потому явленье подлинного сатирика — а таковым является Александр Потёмкин — есть событие, которое, конечно же, юмористы-завистники, а также братья-писатели постараются замолчать.
Герман Митягин
ДРУЗЬЯ — ВРАГИ
Творчество Юрия КУЗНЕЦОВА и его “ценители”
Помню, разгорелся нешуточный спор между Татьяной Глушковой ("Молодая гвардия") и Станиславом Куняевым ("Наш современник") — спор, который часто выходил за литературные рамки. Все следили за ним с большим сожалением. Никто никого не побил, никто ни у кого в долгу не остался, но впечатление было тягостным, как будто ссорились люди из одной большой семьи, что всегда наблюдать неприятно. Было это не так уж много лет назад.
И вот — снова заявка: авторы статьи "Народность и миф" (что напечатана в журнале "Молодая гвардия" в конце прошлого года) В.Сорокин и Л.Сычёва обрушили немало обвинений в адрес авторов "Нашего современника". Не очень бы хотелось, чтобы спор этот разгорелся, ибо причины, провоцирующие его, попросту несерьезны. Хотя можно и от них оттолкнуться и, Бог знает, что натворить.
Сначала в статье идет спор вроде бы по существу — о лишней "туманной" мифологизации поэзии, в основном поэзии Юрия Кузнецова, с чем вполне можно бы согласиться: есть "интересные образы", но мелочное содержание — "Выщипывает лошадь тень свою"; есть неудачные поэмы "Золотая гора", "Змеи на маяке", "Афродита", "Дом" — допустим, всё может быть у поэта, работавшего очень много, — путь его никогда не состоял из одних удач. Но дальше-больше. В.Сорокин: "Почему я так волнуюсь, когда говорю о Ю.Кузнецове? Первые книги он издавал у нас, в "Современни- ке". Лжекритики, лжехвалители (нормальных совсем не было что ли? — Г.М.) просто уничтожили в нём крупного русского национального поэта". Простите, но тогда кого же вы провожать приходили, простого смертного что ли? И кто же его конкретно-то уничтожил? Сейчас узнаете: "У меня к нему большое уважение и отношение хорошое, но я считаю, что вот такие, как Бондаренко, очень сильно загубили его талант. Юрий — русский по своему рождению, воспитанию, душе своей. Уход его в эту мистику — беда. Его просто заставили, задвинули туда все эти кожиновы, эти бондаренки, эти анненские, которым всё время что-то надо есть. Они едят, едят и никогда не забывают (ну, преступник никогда не забывает, что он преступник — Г.М.), что сосут кровь русского слова. И они, в сущности, увели Кузнецова от национальных проблем. Быть туманно-сказочным, туманно-мифическим легко, когда разрушена и потеряна Родина…"
Да, действительно, как это русский поэт (а тогда еще и советский!) вдруг да древнегреческого бога зауважал?
Ночью вытащил я изо лбаЗолотую стрелу Апполона.
Кошмар! Не иначе, как научил его этому Бондаренко. "Поскольку у него одно крыло сильно свисает над Тель-Авивом, а другое над Рязанью…" — пишет о В.Бондаренко В.Сорокин в этой статье "Народность и миф" (речь о Высоцком и Есенине). И я подумал: может когда-то и над Грецией его крыло свисало? Ведь по Сорокину получается, что сначала критик поэта учит, а потом уж поэт пишет. Вот и Вадим Валерьянович Кожинов "заставил", "задвинул" Юрия Кузнецова, буквально туда, где Макар телят не пас:
С голубых небес в пору грозную
Книга выпала голубинная.
Кто писал ее — неведомо,
Кто читал ее — то загадано.
Я раскрыл ее доброй волею.
Не без помощи ветра буйного.
На одной строке задержал судьбу,
Любоваться стал каждой буковкой.
Что не буковка — турье дерево,
А на дереве по соловушке,
А за деревом по разбойнику…
Неужели Родину здесь узнать нельзя? Даже, если хотите, современную Родину? Да разве же поэт не о ней, а о чем-то другом печётся? Вадим Кожинов в те годы вовсе не "уничтожал" поэта, а наоборот прояснял его творчество для читателя, которому могло показаться, что поэзия Ю.Кузнецова, как сказали, "туманно-мифологическая": "Юрий Кузнецов не новатор, но просто поэт своего времени, воплощающий его своеобразие. С другой стороны нельзя не заметить, что твореству Юрия Кузнецова присуще самое глубокое(!) внимание к прошлому, к давним и даже древнейшим стадиям истории поэзии, особенно к древнему эпосу и мифологии, что со всей очевидностью выразилось в целом ряде его произведений". Это из вступительной статьи к изданию книги Ю.Кузнецова "Стихотворения и поэмы", 1989 г., издательство "Детская литература". И — никакого "лжехвалительства" или лжехулительства здесь нет. Кстати, "лжехвалительства" всегда поэтам не хватает, откуда у них и "ячества" берутся. Самые лучшие наши поэты всегда ходят недопонятыми, недохвалёнными… Излишней хулы или всяческих кривотолков — сколько угодно! Необычную образность Кузнецова путали с новаторством или безнравственностью такого, например, образа, как "Я пил из черепа отца", пока тот же Кожинов не обьяснил, что "поколение поэта — лишилось возможности сесть за стол с отцами; сыновьям осталось только то, что лежит в могилах…"
Кожинов объяснил и поэму "Дом". "В качестве поэм нам преподносятся либо повести в стихах, изображающие события, о которых можно и даже лучше было бы расска- зать в прозе, либо непомерно затянутые лирические стихотворения. Поэма "Дом" подлинно эпична и в то же время нигде не теряет истинной поэтичности". А вот как об этой поэме пишет Сорокин: "Читаешь, читаешь, нет краю, нет охоты читать дальше". Имеет право человек, что тут скажешь… на любой строчке прекратить чтение. Но ведь Сорокин нам ещё показывает эту неинтересность, цитируя двадцать строк, эту "неохоту" вникать в суть дела. Но я почему-то вник и признал последние четыре строки… даже боюсь вымолвить, чтоб не обозвали потом "лжехвалителем":
Недолго младший сын гадал,Раздался свист друзей,Уехал и в Москве пропалПо глупости своей.
Боже мой! Ведь это ж Кузнецов о себе написал. В этом вся его биография! Ведь он же действительно "пропал" для своего родного дома, как наследник, как хозяин, как фермер, допустим, кубанский строитель… и т. д. Ведь он и пил-то всегда "за успех безнадежного дела", то есть за поэзию. Писание стихов у серьезных людей всегда считалось "глупостью". А я уверен — и сейчас процентов семьдесят грамотных читателей так и считают. Иначе кое-кто из них не налетал бы с "вилами" на критика Владимира Бондаренко, приподнявшего завесу обыденности над поэтом. "Юрий Кузнецов это не просто небожитель нашего Олимпа, На нашем Олимпе его можно было бы назвать Зевсом…". "Осадок золотой" есть почти во всех поэмах Ю.Кузнецова, но он его никогда не навязывал читателю, "осадок" этот надо уметь найти, доверяя поэту, его таланту, а не просто "читаешь, читаешь"…
А дальше идёт накат Сорокина (плотный такой) на русского поэта, живущего в Перми, Игоря Тюленева. В.Сорокин: "И вот… Игорь Тюленев пишет стихи на смерть (Юрия Кузнецова — Г.М.). Ну, сказал бы, что ты мой учитель, что мне горько от потери. А он пишет: "Враги пришли, чтоб убедиться…" Да разве Юра имел таких врагов? Я настолько разочарован стихами Игоря Тюленева… Это нас просто оскорбило. Он пишет, мол, враги пришли убедиться, что поэт умер, то есть они вроде порадоваться пришли. Я думаю: какой же ты православный человек и какой же ты русский поэт?!. Это как же надо не уважать своего наставника и как не помнить православные обычаи! Когда человека харонят, то на поминках и даже у гроба благодарят всех, кто пришел проститься. Даже завоеватели и то прощают врагов-героев, а ты своих друзей-поэтов, которые пришли к старшему поэту, к своему другу или даже оппоненту, ты обзываешь их чуть ли не головорезами…" (не помню такого определения врагов поэта — Г.М.)
Для читательского интереса приведу хотя бы первое четверостишие стихотворения Игоря Тюленева на смерть Ю.Кузнецова:
Враги пришли, чтоб убедиться.Друзья пришли, чтоб зарыдать.А толстозадая столица,Забыла задницу поднять…
Тут уж надо определиться — враг ты или друг. Или на воре шапка горит? И никакой вины у Игоря Тюленева перед Православием нет, поскольку у всех замечательных поэтов России враги были всегда. И почему "не уважать наставника" по В.Сорокину — значит промолчать?! Куда же теперь Лермонтову деваться со своим стихотворением "На смерть поэта"? Может, вы скажете, что Лермонтов посвящал его тем, кого на кладбище не было? Были, были… их хлебом не корми, а дай посмотреть на смерть своего, мягко говоря, "оппонента"! Они тебе и речи хорошие скажут, и денег выделят на памятник. Не про них ли изречение от Матфея: "Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников, и говорите: "Если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков. Таким образом сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков; дополняйте же меру отцов ваших".
