И вдруг рука Веды сама легла на фаллос и сжала его. Это было так естественно, что сразу стало понятно, сейчас она сделала это не осознанно, поддавшись, чувствам, но она уже делала так раньше.
Тешилась со своим любимым в прогретой солнцем теплой речке?
Эта мысль неожиданно вызвала острый приступ раздражения.
Я слегка отстранился, взял ее за подбородок, приподнимая голову, чтобы смотрела мне прямо в глаза, и строго заявил:
— Ты моя, Веда! Теперь, ты только моя!
— Я поняла! — поршивка со всех своих сил, до боли сжала мой закаменевший член. — Запомни и ты, что я сказала тебе! Второй, я никогда и ни для кого не буду! Прикажи удалить из дворца всех, с кем когда-либо делил ложе, еще до того, как я покину твои покои.
— Ты ведешь себя сейчас, ровно так же, как твоя мачеха, — просто не мог не напомнить я.
— Она была в своем праве, поскольку изначально, еще до свадьбы, предупредила мужа, что вторых жен не потерпит, и я даже не могу ее осуждать за то, что мать мою извела. Это князь нарушил клятву и обещание, а не она. С него и спрос. У тебя же их много и рады мне они не будут.
— Будут, еще как будут. Каждая из них знает, свое место, знает, что никогда мне не родит. Знает, что только игрушка на ложе, способ сбросить животное напряжение, без каких-либо чувств. Я даже лица их не запоминаю. Не одна из них не может разжечь огонь в моей крови, так, как уже получается у тебя. И да, я их уберу, как только пойму, что тебя одной, мне достаточно. Так, что, старайся, как следует, жена моя.
Глава 12
Ведара
Какое странное, однако ж, ощущение. Ощущать себя тысячью частиц разом. И там я, и там, и вон там тоже. Много меня. И каждая моя частичка непередаваемо красива в своем сияние.
Как странно. Выходит, даже когда сама душа исчезает, сознание не пропадает?
Или мне кто-то намеренно его удерживает.
Мои частицы вдруг стремительно полетели вниз, завертелись, закружились стремительным вихрем, соединяясь воедино, заново собиралась моя душа в мой привычный образ Ведары, прислужницы кнесенки Заполья. Некогда, счастливой, беззаботной, горя отродясь не знавшей.
Я оказалась в лодке подле мужа, а напротив сидел сам Велес. По милости Перуновой, да с его, Велеса, благословления, даровано нам было в тела наши возвраться, да предначертанное прожить.
Не стану скрывать — я опечалилась. Думала, что радость мне будет хоть в том, что от брака с нелюбимым освобожусь. Но коль на то, действительно воля вышних, женой ему быть. Я смирюсь, приму, во всем старательна буду и к мужу почтительна.
Полюбить не смогу, но того и не требуют.
Но вернувшись в тело, и еще не открывая глаз, я отчётливо услышала мысленный разговор мужа с братьями. Он был совсем не рад тому, что я его спасла и что боги, своей милостью даровали нам жизнь. то, что безтелесные оказались его сильнее и то, что, я спасла ему жизнь, стало для дракона неслыханным унижением. Да таким, что он венец владыки, брату передать хочет, а себя намерен в какой-то башне заточить.
А еще, я прямо чувствовала, как в его крови, кипит не то, что злоба, ненависть ко мне.
Я, спасая его, погибла! Сама моя душа из-за него распалась на тысячи частиц. Я осталась жива, только благодаря великой милости вышних и удостаиваюсь лишь лютой ненависти! Но отпускать меня он отказался. Еще бы! Кто ж тогда ему рожать будет!
Поняв, что слишком груб, он попытался смягчить, сказал, что меня ждет высшая честь быть Великой его рода. Что мне будут поклоняться, наши дети, внуки, правнуки и те, кто после. Правда, если меня его брат в наложницы не заберет.
Зависеть от воли старшей жены? Выжидать ночи напролет, когда милый соизволит потешиться и со мной? Ни за что! Никогда!
Так мужу и заявила! И пусть хоть сожжет теперь на месте. Все одно — руки на себя наложу, если в наложницы возьмут!
Но реакция мужа, оказалась совершенно иной: он опракинул меня на постель и начал покрывать мое тело нетерпеливыми и горячими поцелуями. А я облегченно выдохнула и замерла не мешая. Не отдаст! В наложницы не отдаст. Хвала богам!
Муж не делал мне больно, хоть и весь горел от страсти, а не торопился, даже, вроде как приласкать старался, чтобы и мне хорошо стало. Но кто бы только знал, как противен мне был жар его тела. Как давила на меня его сила, как оттолкнуть мне его от себя хотелось. Умолять не трогать, отпустить к любимому.
Но нельзя. Бесполезно и опасно. Смириться с волей богов, оказалось ни так-то и просто. Но я стерплю. Я привыкну. Он умел и горяч и со временем, я надеюсь, мое тело научится ему отвечать.
Но неожиданно от него ко мне прошло тепло, которое затапливающей волной разлилось по каждой моей клеточке. Напитало ее, и сделала все мое тело невероятно чувствительным. Теперь я не могла спокойно переносить его ласки, они пьянили, будоражили, дарили вихрь будоражащих ощущений.
Я не понимала, что происходит. Новые ощущения были слишком сильными, очень скоро они заполнили, меня всю. Терпеть было больше невозможно. Я закусывала губы, чтобы не кричать. Меня било дрожью от каждого прикосновения мужа, энергия скапливалась и пульсировала в самой нижней, самой чувствительной моей точке.
Такое уже бывало с Михалом. С любимым. Но почему это происходит с тем, кого я не люблю? С тем, кто мне противен? Пусть это и мой муж, но так ведь не должно быть, не сразу. Но, я чувствовала, что еще чуть-чуть и я переступлю ту грань, что с первого раза, с нелюбимым не дозволена. И может так и нужно, быть может, это сами боги помогают мне принять его. И противится, не стоит, но я не смогла.
— Не надо, пожалуйста, — попросила уже в отчаянье.
— Ты же понимаешь, что это неизбежно? — спросил муж, и я была уверена, что он сейчас не о потере невинности.
Я понимала. Я все понимала. Но не сейчас! Не сразу!
Муж встал, взял меня на руки, отнес в купальню и бережно посадил в большую лохань с теплой водой.
Какой же он горячий! Прикосновение к нему, обжигает. Я чувствовала его внутреннюю силу, что бурлит под его кожей и мышцами. Его драконий огонь невероятно мощный. Его сердце бьется все быстрее. Неужели, я настолько его волную?
Вода расслабляет. Значит, он хочет взять меня в воде, чтобы мне было не так больно.
Эта мысль, сковала меня животным ужасом. Муж попросил меня закрыть глаза, я послушалась и замерла, боясь даже вздохнуть, в ожидание поцелуя. Но муж стал очень нежно и бережно мыть мои руки.
Просил не бояться его. Говорил, что не обидит. Я лишь горько усмехалась. Уже ведь обидел так, что больше, просто и невозможно.
Говорил, что ему искренне жаль мою любовь, но вот просто так сложилось, что и у него тоже нет выбора, ему подошла только я. Говорил, что сделает все, чтобы я как можно скорее забыла Михала.
И он не лгал. Он действительно постарается. Как женщина, я ему нравлюсь. Но сердце его закрыто для меня навечно.
Драконы преданы лишь своей паре, являясь с ней половинками одной души. Если один из них умирает, Второй, может прожить еще долго, если есть какие-либо задачи, но любят по-прежнему, только ту самую.
Я чувствовала, что сердце Огнеяра, полнится угнетающей тоской по любимой. И никто не сможет эту тоску из сердца его прогнать.
Но дракон схитрил, попросил меня помочь ее забыть и полез с поцелуем. Не растерялась и я, крепко ухватив его за величественный уд, напомнила, что второй я, никогда и ни для кого не буду, и попросила удалить из замка всех его наложниц, немедленно.
— Каждая из них знает, свое место, знает, что никогда мне не родит. Знает, что только игрушка на ложе, способ сбросить животное напряжение, без каких-либо чувств. Я даже лица их не запоминаю. Не одна из них не может разжечь огонь в моей крови, так, как уже получается у тебя. — Меня обожгли страстным взором. — И да, я их уберу, как только пойму, что тебя одной, мне достаточно. Так, что, старайся, как следует, жена моя.
Муж хотел страстно меня поцеловать, но я отстранилась и еще сильнее сжала его уд, не желая отступать от своего.
