Американскую аудиторию столь резкое снижение количества международных новостей в национальных СМИ, похоже, не взволновало. Исследование центра «Пью» «Интернет и американская жизнь» показало, что 63 % американцев считают, что международных новостей им вполне достаточно, и лишь 32 % ощущают необходимость в более широком освещении.[101] Опрошенные хотели бы видеть больше местных и американских новостей, а также больше передач о религии, духовности и научных открытиях. Менее 40 % американцев внимательно следят за международными новостями, что во многом объясняет, почему в газетах и на телевидении им уделяют все меньше места. Определенный процент американцев следит за международными событиями по общественному радио и в интернете, однако наши данные по посещаемости международных новостных сайтов позволяют предположить, что людей, склонных к поиску не самых очевидных новостей и точек зрения, не так много.[102]
Митч, конечно, может воспользоваться и другими средствами, чтобы получше понять своих новых японских клиентов. После трудового дня в цеху он мог бы посмотреть по Netflix несколько фильмов Куросавы. Но здесь опять же вырисовывается пропасть между возможностями и тем, как мы их используем. По статистике сайта сервиса видео по запросу Netflix, интерес к неамериканским фильмам оставался низким на протяжении всей истории существования компании, составляя в 1999 году 5,3 % всех запросов, а в 2006-м – 5,8 %.[103] Если же Митч соберется в книжный магазин, чтобы купить там роман Харуки Мураками, он обнаружит, что переводные издания составляют лишь 3 % публикуемых в США книг. (Показатели по художественной прозе и поэзии и того ниже – обычно менее 1 %.[104])
Рекламный ролик IBM приглашает нас в будущее взаимосвязанного мира. Однако реальный интерес к новостям и фильмам из-за границы предполагает, что такое будущее может оказаться фантазией. Если атомам и людям пересекать границы мешают тарифы и законы, потоки битов замедляются нашими пристрастиями и интересами, изменить которые, возможно, даже труднее, чем торговую политику государства.
Космополитичный, взаимосвязанный и информированный мир, конечно же, существует не только в этом рекламном ролике IBM. Он часть нарратива, склонность к которому проявляют отдельные люди и компании, занимающиеся развитием интернета. Этот нарратив одновременно является и маркетинговой кампанией, и естественным ходом нашей мысли. Развитие новых мощных инфраструктур побуждает нас представлять себе глубокие изменения. Чтобы понять реальную эффективность интернета, нам необходимо рассматривать сеть по крайней мере с двух разных точек зрения. Необходимо понимать и различать возможные и реальные перемены и рассматривать не только карту маршрутов, но и потоки, по этим маршрутам следующие. Нарисовать карту Сан-Франциско можно как минимум двумя разными способами. Можно взять спутниковые снимки и прочертить улицы, прибрежную полосу и обозначить основные здания. Художница Эми Балкин решила создать карту совершенно иного рода. Ее работа In Transit создана с помощью данных, полученных от тысяч «желтых такси», курсирующих по городу. В Сан-Франциско «желтое такси» использует GPS для отслеживания своих машин, и значительный объем этих данных после отсеивания информации, которая могла бы помочь идентифицировать водителей или пассажиров, компания передала ряду графических дизайнеров, которые использовали ее для создания портретов города.[105]
Маршруты «желтых такси» Сан-Франциско. In transit, Эми Балкин
Основные магистрали и улицы города на карте Балкин обозначаются толстыми белыми линиями света – там проехали сотни такси. Береговая полоса и городские парки остаются темными пятнами, потому что такси туда нельзя. Другие темные пятна – это районы, куда такси редко заезжают, – например, Хантерс-Пойнт, исторический афроамериканский район на юге города.
Карта потоков – структура заметно менее законченная, чем карта города, однако она содержит информацию, которая на обычных картах не отображается. На карте Балкин легко различить пути из аэропортов в центральные районы Сан-Франциско, вертикальные маршруты, ведущие из центра к Пирсу 39 и другим расположенным на берегу океана туристическим достопримечательностям. Но на ней же видны и горизонтальные линии, прочерченные такси, которые использовались как машины скорой помощи и связывают жилые районы с больницами. Так проявляются силовые линии города.
Чтобы доехать от Юнион-сквер до Рыбацкой пристани, вы вряд ли воспользовались бы картой Балкин, но она весьма пригодилась бы специалисту по городскому планированию, прокладывающему новые автобусные маршруты, или предпринимателю в поисках бойкого места под заправочную станцию. На традиционных инфраструктурных картах отображены все возможные направления движения, тогда как карты потоков показывают те направления, которые люди чаще всего выбирают в реальной жизни. Если основной поток туристов движется к Рыбацкой пристани по улице Стоктон, то наличие у вас данных о том, что на углу Стоктон и Бич народу всегда больше, чем на углу Тейлор и Бич, может предопределить успех или провал вашего нового магазина футболок.
На многие карты, которыми мы пользуемся в жизни, нанесены инфраструктуры. На карте дорог указано, где можно проехать на машине. Схема путей сообщения показывает, куда можно добраться на поезде, метро или на автобусе. По карте покрытия сотовой сети можно узнать, где наш мобильный телефон будет (и где не будет) работать. Такого рода карты безусловно полезны, однако могут и вводить в заблуждение. Мы знаем, что можем добраться из точки А в точку Б, но не знаем, насколько популярна эта дорога и высоки ли шансы попасть в пробку, или, наоборот, насколько она непопулярна, потому, например, что по ней сложно проехать, она небезопасна или это окружной путь.
История индустриализации прослеживается и в картах инфраструктуры. Первыми массово печатать карты стали железнодорожные компании. Вместе с типографиями они выработали совершенные литографические технологии для производства подробнейших карт железнодорожных путей, уходивших далеко на Дикий Запад, или связывавших британские фабрики, заводы и порты. В Америке XIX века карты были в буквальном смысле инструментом пропаганды. Чтобы получить прибыль, железнодорожным компаниям приходилось продавать граничащие с путями земли, которые предоставлялись им принятым в конгрессе законом. Чтобы привлечь новых поселенцев во внутренние районы, карты переводили на языки иммигрантов, прибывающих в города Восточного побережья. На самой сомнительной карте вдоль железнодорожных путей были указаны города со знакомыми названиями: Крит, Дорчестер, Эксетер, Фэрмонт – все в алфавитном порядке. То, что эти города еще только предстояло построить, не снижало их привлекательности для вновь прибывших иммигрантов. На картах дикая пустыня представала цивилизованным местом с хорошим сообщением, а железная дорога была и земельным маклером, и средством доставки плугов, семян и прочих необходимых вещей, а также единственной возможностью вернуться к оставленным на востоке сообществам.[106]
Мировые маршруты пароходов компании «Американ Экспресс», ок. 1900 г.
По подробности атласу железных дорог издательства Рэнда Макналли почти не уступают современные ему карты телеграфных линий. На них соединение идет от города к городу, обеспечивая возможность посылать телеграммы из Луизианы в Новую Шотландию. На карте пароходной компании «Американ Экспресс» 1900 года океаны исчезают под толстыми красными линиями, соединяющими порты разных континентов. Посыл всех этих карт ясен: наша инфраструктура соединяет мир, и, если вы будете с нами, вы тоже сможете воспользоваться преимуществами соединенного мира. Эти карты не помогут вам ориентироваться в пространстве – вести поезд или управлять кораблем. Это карты ваших возможностей.
В волне карт, сопровождавшей развитие коммерческого интернета, отразился этот посыл вековой давности. Провайдеры демонстрировали потенциальным клиентам карты оптоволоконных кабелей, соединявших основные города, и карты эти сильно напоминали старые железнодорожные схемы. (Оптоволоконные кабели во многих странах прокладывали вдоль путей, поэтому ранние карты интернета по сути совпадали с железнодорожными.) Географ Мартин Додж собрал сотни карт раннего интернета – как физических сетей, так и общих схем соединений, – то есть путей, по которым сети передавали друг другу интернет-трафик.
По мере того как сети становятся все более распространенными и сложными, схемы соединений все более похожи на нечто органическое. Проект Opte, завершенный в 2005 году, стал одной из последних попыток визуализации схемы интернет-соединений. Мы видим многоцветные, невероятно запутанные ветви, которые больше похожи на изображение человеческих нейронов, чем на железнодорожные ветки. На самом деле «карту» Opte невозможно воспринимать иначе, как образное изображение – символ интернета, ставшего настолько сложным, что и размышлять о нем нужно как о чем-то органическом, ставшем частью естественного порядка вещей.[107]
