Карниз
Цепляется ветер за мокрый карниз,И стылые пальцы скользят по железу.Да это не я ли карабкаюсь, лезу?А мог бы летать: стоит броситься вниз –Туда, где пугают ночные прогалыИ дерзкий шиповник взошёл на крови,И мучает город пропажа любви…Меж тем простодушные рыжие галлыЖивут-поживают бездумно в Европе,Не зная того, что за мокрый карнизЦепляется ветер в дождливом потопеИ тем исцеляет неслыханный криз.
Должно быть, сегодня… Да вот же, сейчас!Конечно, сейчас протянула мне руки –Желал бы, да вот не постигнуть науки:Мол, жизнь продолжаться не может без нас;Любовной науки, похожей на сонник,Где всем и всему объяснение естьИ где толкований причудливых вестьСтрашней, безысходней болезни кессонной…Любовь увлекает ко дну, а обратноУже не всплывёшь – путь в один лишь конец.И что напоследок?.. Осталось не врать намДа слушаться парного стука сердец.
Скользят и срываются пальцы дождя –Карниз, как железная клавиатура,Усталый троллейбус рогатиной тураЦарапает падшую высь, уходяНезнамо куда – лишь искрятся разряды,Двоится по следу гремучий поток…Мы рядом с тобою, а город жесток,И горько, что рядом, но этому рады.Озоном твоим надышаться и мне бы;Пока же – сумбурного счастья играПро то, как расстаться настала пора…А мыслю: «Отнять ли такую у неба?»
* * *
Ни крика, ни плача, ни стона, ни звука,А их продолжение – тишь, немота.И даже не воет соседская сука,Чьих малых детей побросали с моста.
Змеится текучее пламя позёмки,И сбитая птица летит в буерак.Душа пропадает, не выдержав ломки:Я думал – сиянье, а это был мрак.
Хлобыстну последний стакан без остаткаЗа то, чтобы не окочурился свет!Длиннее раздумья кирпичная кладка –Запретная зона: кого только нет…Я тоже там был, хотя всё-таки не был.Я знаю такое, что лучше не знать.И хляби разверзлись, и падало небо,И время приспело, мой друг, умирать.
Куда ни посмотришь, глаза б не глядели,Слезится до рези фонарь на ветру.Дойду к неуступчивой той цитаделиИ там на сей раз, может быть, не совру.
А что остаётся, когда не осталосьУже ничего, что хотел и просил…Откуда теперь на груди моей впалость,Где билось и выбилось сердце из сил?
* * *
Забудь меня, как страшный сон,Забудь, любимая, забудь!..Идут враги со всех сторон,И АКМ упёрся в грудь.
Забудь – тогда не стать вдовой,Моя негласная жена:Клянусь повинной головойТакая ты, как есть, одна!
Забудь – не станешь горевать,Не оросишь от маятыСлезами узкую кровать,Когда узнаешь правду ты…
Но пробиваться не впервой,Поэтому и в этот разОстанусь гвардии живой,Стальных не опуская глаз.
Вернусь, и бросишься ко мне,Объятием забинтовав:Горел, да не сгорел в огнеИ выжил, смертью смерть поправ!
Неправота вперёд звалаНа самый край, потом – за край;Неправота во имя злаВелела: «Ты не умирай!..»
Неправота – неправый суд:Убить, кто более неправ,И пасть под реактивный гуд,И стать травою среди трав.
Неправота – громить врагов,И, презирая темноту,Отбить у волжских береговМамаевскую высоту.
Плато
Жаждой мучилась ты, становясь на колени,Припадала ко мне обездоленным ртом.И ночник трепыхался, и дивные тениПоселялись в жилище холодном, пустом.
Я любил, как умел, одинокую душу,А жалел, как уже не жалеет никто,И поклялся тогда – клятвы сей не нарушу! –Оберечь, достигая с тобою плато.
Нам объятье дарило небесные выси,Мы в объятье срывались и в пропасть на дно:Потому друг от друга настолько зависим –Даже если и врозь, мы с тобой заодно.
Мы достигли, мы вышли на ровное место:Мы и ровня с тобой, мы с тобой и родня,Осеняемся ветром ли, знаменьем крестным,И дорога ведёт до последнего дня.
Только что же мы заново – к небу и в бездну,Иль другого не знаем и знать не хотим?Что потом ни случись, никогда не отверзнуТо взыскание ртом пересохшим твоим.
Так чего разрыдалась, моя золотая?Поцелуями слёзы твои соберу.И мелькают стрижи, под окно залетая,И в тебе распустился цветок поутру.
Ты спросонья становишься вновь на колени,Жизнь жалея свою, что никто не вернёт…И по комнате мечутся дивные тени,И ложится на сердце невидимый гнёт.
Мне понять бы тебя, да понять я не в силахЭти губы твои и безумную жажду твою.Задымятся морозы на звёздах остылых,Но тебе в свой черёд не себя ли до капли пролью.
Бабочка сердца
Витала бабочка над нами,А мы с тобою – взор во взор,Но твоего глазного дна мнеДостать нельзя наперекор
Сиреням вкруг – до помраченья,До отторжения любви…Объята страхом – страх леченья.Зовёшь меня… Всегда зови!
Томимся в клинике с тобою,И рву мольбой на части грудь:«Господь, спаси от боли болью,Храни её – меня забудь!»
И вслед тебе по коридоруДругая бабочка мелькнёт –Сама невидимая взору,Верша спасительный полёт.
Она проследует в палату,Куда заказаны пути.Лети к рассвету, не к закату,Лети же, бабочка, лети!
И скорой помощи сиреныКричат взахлёб и без конца,Но под наркозом пусть сирениКоснутся милого лица;
Тебя спасут и мановеньеПрозрачных двуединых крыл,И бликов по челу скольженье,Как будто близкий близко был…
Когда же выйдешь – никакая,То бабочка прервёт витьёИ сядет, крыл не размыкая.Не сердце это ли моё?
Пятигоры
Я тебя бессмертьем обеспечу,
Ибо в жизни до́смерти люблю.
Валерия Салтанова
Кареглазое иго, небесная воля –Я тебя полюбил, как не любят уже,Но терзает всё чаще обман алкоголя,Отразив полнолунную блажь на ноже.
Слышишь, милая?.. Счастье моё и злосчастье!Нас разводит разлад: это зря – погоди!Сердце бьётся, желая к тебе достучаться,А своё зажимаешь напрасно в груди.
Я живу на разрыв – разорвётся аорта,По-другому любить не могу, не хочу…И твоя немота – дней безумных когорта –В плен меня забирает, сдаёт палачу.
У того палача мониторная плаха –Мне по воле твоей не сносить головы:И щебечет мой твиттер, ненужная птаха,И виденьем скользишь возле кромки Невы…
А не то обоймут севере пеленою,И морозит звериная зависть подруг,Потому что всегда ты была неземною,Разрывая постылый, заезженный круг.
Ты ко мне добиралась, уже никакая,Так измучили белая мгла, неуют,Но, устами твоими глагол изрекая,Пели ангелы… Слышу – поныне поют!
Так зачем от себя уходить в Пяти горыИ невнятицей длить непонятный затвор?Посмотри, как возносятся звёздные хоры,Да слетают потом с неуступчивых гор.
Я тебя не молю, кареглазое иго,Пожалеть и ответить на сбивчивый стук,Ведь уже и про нас миру явлена Книга,И молчаньем туманится близкий Машук.
* * *
Ищет волк себе подругуИ находит навсегда…Красные флажки по кругу –Заполярные года.Вырвется ли на свободуОдиночество твоё,Если мерзлоте в угодуОтпевает вороньё?Целится картечью горе,Ходят ветра желваки,И смыкаются на горлеВолкодавские клыки.Только твой спаситель серыйВольный ведает предел:Служит правдой, служит верой,Оттого и поседел.Серебристая окраска,Злая масть, полярный свет…Мой загривок волчья ласкаХолодит – и жарче нет.
Шотландская скала
Дошёл до крайности, где крайОстрее лезвия теперь…Давай на жизнь свою сыграй –Любовь синоним ли потерь?
Подняться надобно с коленИ выйти к высоте орла:Стоять мне сутки на скале –Пытай, шотландская скала!
Обычай северный таков,Когда жену берёшь себе,Иди на край – и будь готовСлепой довериться судьбе.
Звучит волынка ветра здесь,И шторм злорадствует внизу,Но, точно лук, натянут весь,Я должен выдержать грозу.
Тебя люблю и не люблю,А как ещё хотела ты,Когда погибель кораблюСулит исчадье темноты?
Спаду с морёного лица,И выест соль разрезы глаз,И грань венчального кольцаСверкнёт звездой хотя бы раз.
Увижу знак, постигну знакИ не забуду о своём:Пускай объял кромешный мрак –Один стою, стоим вдвоём.
* * *
