Читаем без скачивания Золотые миражи - Михайловский Александр

– Не знал, не знал, – покачал головой Пирогов. – Вы, Алексей Иванович, хотели бы, чтобы я принял участие в походе генерал-адъютанта Перовского?

– Нет, предлагать вам такое я не собираюсь. К тому же в Оренбурге есть неплохой врач и ваш однокашник по учебе в Дерптском университете – Владимир Иванович Даль.

– Как же, – воскликнул Пирогов, – мы с господином Далем в Дерпте подружились, но потом наши пути разошлись, и если мы и виделись потом, то нечасто.

– Николай Иванович, мы хотим вам предложить отправиться туда, где ваши знания и опыт пригодятся тем, кто живет на окраине земли Русской.

– Вы говорите об Аляске? – спросил Пирогов.

– И не только о ней, – ответил Кузнецов. – Кроме Аляски, русские люди живут в Калифорнии. Вы слыхали, наверное, о крепости Росс?

– Что-то слышал, – наморщил лоб Пирогов. – Алексей Иванович, если сказать честно, вы меня заинтриговали. Я, конечно, попрошу у вас время на размышление, но, скорее всего, соглашусь на ваше предложение.

– Соглашайтесь. Николай Иванович, – улыбнулся Кузнецов. – Поверьте мне, вы потом об этом не пожалеете. Скажу больше, там вы узнаете многое из того, о чем мы с вами сегодня говорили. И сможете получить такую практику, которую вы вряд ли получите где-либо еще.

– Вы просто змей-искуситель, Алексей Иванович, – рассмеялся Пирогов. – Умеете вы уговаривать людей. Надеюсь, что вы взамен не потребуете мою душу и не станете заключать со мной договор, который мне придется подписывать кровью.

На этот раз рассмеялся Кузнецов:

– Нет, Николай Иванович, все будет без какой-либо чертовщины. Хотя многие достижения нашей науки и техники выглядят порой настоящими чудесами. К тому же вы отправитесь туда по распоряжению государя-императора.

– Самого государя! – изумленно воскликнул Пирогов. – Хотя да, как я мог забыть о том, что вы являетесь лейб-медиком и видитесь с государем каждый день! Что ж, я, как верноподданный императора, готов выполнить его распоряжение.

– Думаю, что вы потом многое поймете. Эх, как жаль, Николай Иванович, что я не могу отправиться вместе с вами! У меня здесь еще много работы. Впрочем, где-то через полгода вы вернетесь назад в Петербург и станете моим помощником.

– Через полгода?! – изумился Пирогов. – Но ведь примерно столько же путешественникам приходится добираться до Камчатки! А вы хотите, чтобы я за это время каким-то чудесным способом сумел попасть в Калифорнию, поработать там и вернуться назад? Вы шутите, Алексей Иванович?

– Нет, не шучу. Все будет именно так, как я сказал. И это тоже одна из величайших государственных тайн. И вам мы ее откроем в самое ближайшее время. Вот видите, Николай Иванович, сколько всего нового вам посчастливится узнать. Так что готовьтесь к удивительному путешествию. Уверен, что оно вам запомнится на всю жизнь…

* * *

Паруса «Марии-Галанты» наполнились ветром, и красавец-корабль резво помчался в открытое море, оставив за кормой французский берег. В центре верхней палубы для пассажиров 1-го класса была оборудована небольшая площадка, на которой находилось десятка полтора пассажиров, разодетых по последней моде. Они махали руками и шляпами, прощаясь с провожающими и с родным берегом. Девицы в чепцах тайком постреливали взглядами на матросов, сновавших вверх-вниз по вантам, и на офицеров, которые проходили мимо них с важным видом. В небе же над «Марией-Галантей» парили белоснежные чайки.

Морская романтика продолжалась до тех пор, пока одна резко снизившаяся чайка метко не угодила своим «гостинцем» прямо в роскошную прическу молодой дамы. Та взвизгнула от неожиданности и, догадавшись, что упало на нее сверху, сбежала вниз, бормоча при этом не слишком приличные для пассажирки первого класса слова. Потом и другие путешественники направились вниз, в свои каюты. Через час должен был начаться обед, и дамы торопились переодеться в соответствующие туалеты, да и мужчинам предстояло надеть костюмы и галстуки.

Минут через пятнадцать мсье Жак Леблан, не спеша и опираясь на трость, поднялся по трапу на верхнюю палубу и посмотрел на уже далекий берег. Щегольской редингот, белоснежная рубашка, галстук, модная бородка-эспаньолка и черные, как смоль, усы, чуть тронутые сединой… Узнать в нем Джейкоба Уайта, урожденного Джакопо Бьянко (а по-корсикански это звучало как Джакупу Бьянку), было решительно невозможно. Впрочем, документ на имя Жака Леблана подделкой не был. Когда корсиканцы перебирались в материковую Францию, им, как правило, давали офранцуженную версию фамилии. Точно так же зовут и его родственников, перебравшихся в Новый Орлеан в самом конце XVIII века, когда город еще был французским.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

А вот усы и борода очень сильно изменили его внешность. Именно они спасли Уайта, когда он направился по одному известному лишь ему адресу в Кале, но вовремя заметил слежку и сделал вид, что просто прогуливается. Один из агентов мазнул по нему глазами, но ничего интересного, судя по всему, не нашел – богатых буржуа во Франции хватало, и вечерний променад у них был в моде. А вот сам корсиканец агента узнал – тот был человеком Уркварта…

Следовал же трехмачтовый парусник «Мария-Галанта» в Форт-де-Франс, на далекий остров Мартиника. Оттуда Джакопо предстоит еще один переход, покороче, чем этот – всего каких-то недели полторы-две, – после чего он окажется в Новом Орлеане. Ведь его задача – найти там своих родственников, причем желательно таких, которым закон не писан. А если учесть, что многие из них еще на Корсике были контрабандистами, то маловероятно, что их потомки чтят американские законы наравне со Священным Писанием.

Русские высадили Джакопо в бельгийском Остенде, откуда он беспрепятственно перешел границу у Дюнкерка и сел на почтовый дилижанс в Кале. Там у него жил приятель, в котором Джакопо был уверен, как в самом себе. Когда-то он спас земляку жизнь, и вряд ли после стольких лет дружбы он предаст своего спасителя. Увы, именно там Джакопо обнаружил слежку и поспешил покинуть город. Немного подумав, он собрался было отправиться в порт, где среди местных рыбаков у него также было немало знакомых. Но кто мог поручиться, что агентов этого проклятого шотландца нет и там? Тогда скрепя сердце он направился в Булонь.

Город этот был более аристократическим, чем Кале, и ему не стоило большого труда раздобыть себе одежду преуспевающего буржуа, как повседневную, так и выходную, после чего на почтовом дилижансе он направился в Гавр. Здесь ему повезло – кораблей в Североамериканские Соединенные Штаты не было, зато на следующий день парусник, перевозивший пассажиров в Новый Свет, отправлялся на Мартинику.

Места первого класса в наличии имелись. Более того, за десять франков ему разрешили занять каюту на день раньше. Конечно, он мог бы остановиться и в гостинице, переночевав в более комфортной обстановке, но англичане вряд ли стали бы искать его на борту корабля, а вот в городе – вполне вероятно.

На следующее утро «Мария-Галанта» – так именовался парусник – вышла в море. За обедом стюард рассадил пассажиров за столы в алфавитном порядке. Соседями у Леблана оказались мадам Ленотр – та самая, чью прическу подпортила чайка, – и мать и дочь Ленуар. Мадам Ленотр сразу же обратила внимание на то, что фамилии ее соседей подходят друг к другу[8]. Впрочем, она болтала без перерыва, не давая другим даже рот открыть. Выяснилось, что направлялась она на Мартинику, где ее муж служил в колониальной администрации. Кроме того, много нелестного было высказано в адрес чаек, а также капитана корабля, который не позаботился о куаффёре[9]. Он, по ее мнению, обязательно должен быть на корабле. Потом она стала рассказывать скучнейшие подробности жизни в Каэне и о яхте, которая осталась в порту. К счастью, после десерта она, взглянув в зеркало на длинной ручке, ойкнула и поспешила скрыться в своей каюте.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Джакопо в ее рассказе что-то показалось странным, но теперь за него взялась мадемуазель Ленуар. Оказалось, что мать ее родилась в России. Там она познакомилась с ее отцом на водах в Баден-Бадене вскоре после окончания Наполеоновских войн и вышла замуж по любви, хоть отец, дед мадемуазель, носил графский титул и посчитал этот брак мезальянсом.