организовала?
– Нет, конечно. Но телефон в момент похищения она держала в руке…
– Так я и знал! Вместо того чтоб за ребенком смотреть…
– Георгий Анатольевич! – повторила она еще строже. – Либо вы ведете себя прилично, либо я прекращаю с вами разговаривать. И, может быть, из-за этого не получу вовремя какой-то важной информации. Время – вот что сейчас самое важное. Это понятно?
– Какой еще информации? – буркнул тот.
– Разной. Например… Вам эта женщина не знакома?
Арина на девяносто девять процентов была уверена, что Зинаида, невзирая на все на свете клетчатые сумки, ни при чем. Но, во-первых, девяносто девять – не сто, остается тот самый один процент. Во-вторых, никуда не денешься – сама-то Эля снимок «опознала». Цена ее показаний невелика, но вряд ли она опознала бы нападавшую в фотографии, к примеру, Мадонны или Аллы Пугачевой. Есть шанс, что некоторое сходство все же наличествует. Возраст, примерный рост, комплекция – в общем, типаж.
Семин мотнул головой:
– Не, не знаю такую, – подумал и добавил: – На Таньку похожа. Или как там ее?
– Танька – это кто?
– Подружка сестрицы Элькиной. На вид тише мыши, а на самом деле та еще стерва. В штаны ко мне лезла, а когда я ее бортанул – ну страшная же, вылитый крокодил! – Эльке давай наушничать. Типа я сам к ней приставал. Я ее давно не видел. И век бы не видать! Дайте-ка еще гляну. Может, и она.
Про любовниц Арина спрашивать не стала. Дамы, гм, сердца, хотя бы временные, у этого персонажа наверняка имелись, такие как он походы налево полагают естественным мужским правом. Но спросишь, а он опять в бешенство впадет. Или, хуже того, сам полетит выспрашивать да скандалить. Нет уж, любовниц пусть опера ищут, по косвенным данным. Тут бы со свидетелями еще разобраться.
* * *
– Да я не видел, считай, ничего! – парень обнимал свой скейт так, словно тот был спасательным кругом, а вокруг – не скучный кабинет, а бушующее море.
– И все-таки расскажите, – вздохнула Арина, понимая, что от этого толку не будет. Но опросить нужно, хотя бы для порядка. Да и чем черт не шутит, вдруг все-таки что-то заметил.
– Ну… Я доску ремонтировал, там одно крепление расхлябалось, давно пора по уму сделать, а я так, на ходу подтягиваю. Сижу, ковыряюсь, вдруг тетка завопила. Помогите, орет, она ребенка украла.
– Вы ее разглядели?
– Да она мимо меня как метеор пронеслась, темное что-то, вроде как плащи на ролевках.
Он вдруг замолчал.
– И что дальше?
– Да ничего. Она мимо меня пролетела, потом… Не смотрел я, понимаете? – в серых глазах плескалось отчаяние. Интересно, с чего бы такая печаль, подумала Арина. – Голову поднял, когда… ну… я не знаю даже, почему посмотрел. Коляска на боку валяется, а тетка девчонку держит. Я подумал… – парень опять замолчал, изо всей силы вцепившись в свой скейт, словно тот мог ему помочь.
– Что вы подумали?
– Да ну, глупость, и не то чтобы подумал.
– И все же?
– Ну я думал, две бабы ребенка делят, знаете, как в телевизоре показывают, у меня бабка вечно смотрит, там тоже то и дело друг другу в волосы вцепляются.
– То есть вы решили, что та, что бежала и кричала, напала на другую?
– Типа того. Или наоборот, может? А, нет! Бежала ведь в темном, типа колдуньи, а девчонка эта в светлых брючках была.
– Почему вы к ним подошли?
– Девчонка плакала очень, и еще я услышал «полиция», вроде она просила полицию вызвать. Если бы она и вправду ребенка украла, она же не просила бы? Короче, не знаю я, почему подошел. Ну да, в полицию позвонил, сказал, что вроде ребенка похитили.
– Как вы поняли, что мальчика похитили?
– Да я не понял, но коляска пустая валялась, а девчонка рыдала так… я думал, она в обморок сейчас грохнется.
– Женщину, которая бежала и кричала, опознать сможете?
– Да вы что? Мелькнуло что-то мимо – и привет. Я вообще думал, это та тетка, которая девчонку схватила. Она у вас там за дверью. Это ведь не она?
– Если бы это была она, куда делся мальчик?
– Вот и я так подумал. А зачем она девчонку-то, чей мальчишка, схватила?
– Думаю, она сама расскажет.
– А я… мне можно идти?
– Идите. Пропуск дайте, подпишу. И, если что-то вдруг вспомните, позвоните? – Арина протянула парню визитку.
* * *
Открыв паспорт Марии Викторовны Шиловой Арина не поверила своим глазам – шестьдесят три года? Да ей же не больше сорока пяти. Тех самых, что «баба ягодка опять». Правда, ягодкой Мария Викторовна тоже не выглядела. В меру некрасивая, скорее жилистая, чем стройная, загорелая и очень, очень энергичная:
– Да откудова ж я знала? Эта кричит «ребенка украли», а эта, в брючках, фу-ты ну-ты, ну какая она мать? Ей в куклы играть, а не детей заводить!
– Ей двадцать три года.
– Да ладно! – Мария Викторовна недоверчиво сморщилась. – Уткнулась в свой телефон, а на коляску ноль внимания.
– Но ребенок-то с ней был, и не плакал, и убежать не пытался.
Та вздохнула.
– Да я сперва-то и не видала ничего. Только крик и смотрю – коляска валяется, а рядом эта, в брючках. Поднялась, а сама шатается – и это среди бела дня! Какая ж она мамаша?!
– Ее коляской ударило, она упала.
– Откудова ж мне знать! Думала, пьяная. Или, хуже того, обдолбанная. Они как дури своей нанюхаются, так и творят невесть что. Вот и стащила чьего-то ребеночка. Ну я ее и это… придержала. Чтоб, значит, полицию вызвать.
– Ту, что кричала про кражу ребенка, вы хорошо разглядели?
– Откудова ж! Я и не смотрела.
– Ну хоть мельком-то вы ее видели. Что-то же должно было запомниться.
– Мельком? – переспросила та. – Ну… Юбка темная, длинная. Не совсем длинная, а вот по сю пору, – она провела рукой где-то в районе середины икры.
– Юбка? Не шаровары?
– Что ж я, юбку от штанов не отличу? Да видела я такие, видела, их сейчас много носят. Но те ж до щиколки, – она так и сказала «щиколки». – Юбка была. Темная, не то зеленая, не то коричневая, такая… между. В цветочек беленький, мелкий. Штиблеты белые, с полосками внизу. Может, синими, может, коричневыми, не скажу.
Эля видела похитительницу снизу, и юбка должна была ей показаться короче. Но она шаровары не исключала. Впрочем, если это была юбка, колышущийся при быстрой ходьбе подол вполне мог создать впечатление «лишней» длины. Эта Мария Викторовна явно запомнила все лучше.
– Полоски поперек или вдоль?
