Теперь начнутся вопросы и предположения. А ей совсем не хочется отвечать на все это. Зоя потихоньку выдохнула.
— Кто знает об этом?
— О тебе и Нике? Как вы целовались? Да все! Весь офис. Тиффани вас видела.
— Да, я могла бы догадаться, она всегда входит без стука. — И у нее слишком длинный язык, да к тому же она неравнодушна к Нику. — А что насчет ребенка? Об этом знают?
Шеннон уселась поудобнее.
— Это сложный вопрос. Я могла бы заключить пари — и непременно выиграла бы. Мне придется всерьез подумать, что важнее — наша дружба или покупка того сорокадюймового плоского телевизора, который я уже присмотрела. И в качестве награды — несколько недель фантастического секса с моим очень благодарным супругом.
— То есть перед тобой выбор между дружбой и хорошим сексом?
— Ты можешь мне не поверить, но после трех детей и десяти лет брака хороший секс не так-то легко достается.
Видимо, это означает, что у секрета Зои мало шансов остаться секретом.
— И что ты решила?
Шеннон улыбнулась.
— Что дружба важнее. Но, дорогая, ты будешь моей должницей.
— Спасибо, — сказала Зоя мягко, сдерживая снова подступившие слезы.
Это было не похоже на нее. Раньше она никогда не плакала. Закончится ли когда-нибудь эта излишняя чувствительность?
— Это не значит, что мне неинтересно. Так что рассказывай.
— Мы этого не планировали, — призналась Зоя. — Мы думали, это просто случайно. На одну ночь. Знаешь, выпили, бывает…
— Но вместо этого вы получили небольшой сюрприз?
Зоя кивнула и повторила:
— Это вышло случайно.
— Случайностей не бывает, Зоя.
Ей хотелось бы в это верить.
— Он сделал мне предложение.
Шеннон не удивилась.
— Да, это похоже на Ника. И что ты ответила?
— Я не готова к этому — пока. Мы решили для начала пожить вместе некоторое время. Попробовать.
— А вот это похоже на тебя.
Зоя нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Не обижайся, но ты не любишь рисковать. Ты всех держишь на расстоянии.
— Неправда! — с досадой воскликнула Зоя. — С тобой, например, мы уже давно дружим.
— И ты немало обо мне знаешь, правда?
— Думаю, да.
— А что я знаю о тебе? Разве ты мне когда-нибудь рассказывала о своей семье?
Зоя прикусила губу, пытаясь припомнить, что она говорила Шеннон.
— Ну, тебе известно, что у меня большая семья.
— Я знаю, что у твоих родителей девять детей, но не имею, ни малейшего представления, сколько братьев у тебя и сколько сестер. Я не знаю их имен. Я знаю, что выросла ты в Петоски, но ты никогда мне не рассказывала, каково там. Ни слова о детстве. Ни слова о школе и твоих друзьях. Ничего личного. Чтобы что-то о тебе узнать, приходилось буквально клещами вытаскивать каждое слово. У тебя много знакомых здесь, но не думаю, что кто-нибудь — кроме Ника — действительно знает тебя.
Зое было неприятно в этом признаваться, но Шеннон права. Зоя не часто открывалась перед людьми. Только с сестрой и Ником она была вполне откровенна. Но Ника она не выбирала. Он сам незаметно вошел в ее жизнь, став кем-то вроде друга дома, который никогда не уходит. И с ее стороны всегда имело место некоторое сопротивление. И до сих пор оно никуда не делось. Всегда был какой-то тайный уголок, который она не открывала никому.
Да, Зоя всех держала на расстоянии.
Тяжелое чувство шевельнулось в ее груди. Может быть, своим нежеланием выйти замуж она обязана вовсе не семейной истории, а чему-то глубоко личному, собственной странности? Может быть, она просто не умеет быть открытой? И если она не изменится, какое будущее будет у них с Ником? Если оно вообще будет. Предположим, она откажется выйти за него. Разрушит ли это их дружбу? Будут ли они избегать друг друга?
При этой мысли сердце у нее сжалось от страха. Ник стал огромной частью ее жизни. Что она будет делать без него?
Если они всерьез собирались попробовать жить вместе, ей следовало научиться открываться ему. Она должна была позволить ему узнать себя.
Во всех смыслах.
— Я не хотела задеть тебя, — сказала Шеннон, извиняющимся тоном. — Я думаю, что ты чудесная, добрая. Ты моя хорошая подруга. Вот почему я рада за вас с Ником. Ты можешь сейчас не признаваться себе в этом, но вы идеально подходите друг другу.
— Я предупредила его, что у нас не будет секса, — пробормотала Зоя, покраснев двадцать раз за то время, пока произносила эту короткую фразу. Зачем она это сказала?
Глаза Шеннон округлились.
— Не будет секса? Вообще?
— Не вообще. Только до тех пор, пока мы не убедимся, что наши отношения — это нечто большее, чем физическое влечение.
— Одна ночь любви за десять лет дружбы, и ты волнуешься, что между вами нет ничего, кроме влечения?
До этой минуты Зоя не понимала, насколько нелепо это звучит. И так же нелепо, это должно было звучать для Ника. Что он должен думать о ней?!
— Ты считаешь, что отказывать ему в сексе — это мой способ держать его на расстоянии?
— Дорогая, не важно, что считаю я. Важно — что ты считаешь.
Она думала, что настойчивое требование для начала просто пожить вместе — это способ отложить трудное решение. Решение, которое не должно бы быть трудным. После десяти лет дружбы ей следовало знать, что она чувствует. Любит она его или нет.
И если нет, то, может быть, потому, что она не позволяет себе этого.
Ник был невероятно терпелив с Зоей, но рано или поздно он устанет от погони за ней. Как она могла так рисковать, потерять единственного мужчину, который был ей предназначен для того, чтобы провести с ним всю оставшуюся жизнь?
Она должна была принять решение, и должна была принять его быстро.
— Мне наплевать на его извинения, — пролаял Ник в телефон. Его прораб, Джон Мильонс, только что доложил, что один из рабочих ушел на ланч и все еще не вернулся, четвертый раз за две недели. К тому же он часто звонил и говорил, что болен. Ник ненавидел увольнять людей, но ему были нужны ответственные работники. Умный человек, который знает, как выживать в бизнесе, обязан окружать себя компетентными людьми. Слабые звенья должны быть исключены.
— Скажи ему, еще один прогул — и он останется без работы.
— Будет сделано, Ник. И еще…
Джон помолчал секунду, как будто обдумывая что-то, и Ник уже точно знал, что услышит.
— Я знаю, о чем ты хочешь спросить, так что давай покончим и с этим.
— Это правда насчет тебя и Зои?
— Зависит от того, что ты слышал.
— Что Тиффани зашла — а вы там занимались…
— Тиффани преувеличивает. Всего лишь целовались.
