Читаем без скачивания История цивилизации в Древней Руси - Александр Поляков

Затем появились хазарские иудеи со словами: «Слышали мы, что приходили болгары и христиане, уча тебя каждый своей вере. Христиане же веруют в того, кого мы распяли, а мы веруем в единого бога Авраама, Исаака и Иакова». Владимир спросил: «Что у вас за закон?» И те ответили: «Обрезываться, не есть свинины и зайчатины, хранить субботу». Последовал новый вопрос: «А где земля ваша?» И когда иудеи сказали, что земля их в Иерусалиме, князь ехидно заметил: «Точно ли она там?» Иудеи вынуждены были сознаться: «Разгневался бог на отцов наших и рассеял нас по различным странам за грехи наши, а землю нашу отдал христианам». Владимир назидательно произнес: «Как же вы иных учите, а сами отвергнуты богом и рассеяны: если бы бог любил вас и закон ваш, то не были бы вы рассеяны по чужим землям. Или и нам того же хотите?» Иудеи ушли ни с чем.

Последним пришёл к Владимиру православный «философ», который начал свою речь так: «Слышали мы, что приходили болгары и учили тебя принять свою веру. Вера же их оскверняет небо и землю, и прокляты они сверх всех людей, уподобились жителям Содома и Гоморры, на которых напустил господь горящий камень и затопил их. Так вот и этих ожидает день погибели их, когда придет бог судить народы и погубит всех, творящих беззакония и скверны. Ибо, подмывшись, вливают эту воду в рот, мажут ею по бороде и поминают Магомета. Также и жены их творят ту же скверну и еще даже большую…». Тут Владимир не выдержал, плюнул на землю и сказал: «Нечисто это дело». «Философ» между тем продолжал: «Слышали мы и то, что приходили к вам из Рима проповедовать у вас веру свою. Вера их мало от нашей отличается… Однако они неправильно веруют». Тут Владимир заметил: «Пришли ко мне иудеи и сказали, что немцы и греки веруют в того, кого они распяли». «Философ», нимало не смущаясь, ответил: «Воистину веруем в того! Их же самих пророки предсказывали, что родится бог, а другие, что распят будет и погребен, но в третий день воскреснет и взойдет на небеса. Они же одних из тех пророков избивали, а других истязали. Когда же сбылись пророчества их, когда сошел он на землю, был распят, воскрес и поднялся на небеса. Ожидал бог покаяния от них 46 лет, но не покаялись, и тогда послал на них римлян, и римляне разбили их города, а самих рассеяли по иным землям, где и пребывают в рабстве». Князь поинтересовался: «Зачем же сошел бог на землю и принял такое страдание?» На что «философ» ответил: «Если хочешь послушать, то скажу тебе по порядку с самого начала, зачем бог сошел на землю». – «Рад послушать», – сказал Владимир. «Философ» говорил долго, живо и увлеченно. Речь его произвела сильное впечатление на Владимира, однако к принятию им христианства не привела.

Согласно летописи, события разворачивались иначе. Князь Владимир созвал бояр и старейшин, объявив им: «Приходили ко мне болгары, говоря: „Прими закон наш“. Затем приходили немцы и хвалили закон свой. За ними пришли евреи. После же всех пришли греки, браня все законы, а свой восхваляя… Что же вы посоветуете?» Бояре и старейшины здраво заметили: «Знай, князь, что своего никто не бранит, но хвалит. Если хочешь и в самом деле разузнать, то ведь имеешь у себя мужей: послав их, разузнай, какая у них служба, кто как служит богу».

Рисунок 22 – Памятник князю Владимиру в Киеве (фрагмент). Скульп. Демут-Малиновский и П. Клодт, арх. А. Тон Малиновский и П. Клодт, арх. А. Тон

Избранные на вече десять «мудрых и славных» мужей побывали в разных странах и, вернувшись, рассказали князю и боярам: «Ходили-де к болгарам, смотрели, как они молятся в храме, то есть в мечети, стоят там без пояса; сделав поклон, сидит и глядит туда и сюда, как бешеный, и нет в них веселья, только печаль и смрад великий. Не добр закон их. И пришли мы к немцам, и видели в храмах их различную службу, но красоты не видели никакой. И пришли мы в Греческую землю, и ввели нас туда, где служат они богу своему, и не знали – на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой и не знаем, как и рассказать об этом. Знаем мы только, что пребывает там бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмет потом горького: так и мы не можем здесь жить по-старому». Сказали бояре: «Если бы плох был закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя Ольга, а была она мудрейшей из всех людей».

Выслушав доводы бояр о предпочтительности христианства греков, Владимир якобы спросил: «Где примем крещение?» Бояре отвечали: «Где тебе любо». Казалось бы, теперь летописец должен был повествовать о крещении князя и его приближенных, но он заводит разговор о походе Владимира на Корсунь, византийский город в Крыму, и о крещении как следствии этого похода, причем мотивировка княжеского крещения оказалась уже другая, сугубо личная.

Так летописец повествует о беседах князя Владимира с представителями различных религий и ответных посольствах. Подлинность речей проповедников и того, что говорил им Владимир, вызывает большие сомнения. Летописцу, создавшему свой труд через сто с лишним лет после бесед князя с миссионерами, не могло быть известным, что говорили Владимиру послы, к нему приходившие и что он отвечал им. Рассказ об испытании Владимиром вер построен по схеме учительных произведений, имевших целью склонить читателя к принятию христианства примером их главы (в данном случае князя Владимира). Это, конечно, не означает, что в основе летописного повествования нет никаких исторических фактов. Как это часто бывало в средневековье, в трафаретную форму церковной литературы могли заключаться рассказы о событиях, реально имевших место. В частности, в арабском „Сборнике анекдотов“ XIII века, принадлежащем перу Мухаммеда аль-Ауфи, имеется рассказ о посольстве Буламира (Владимира) в Хорезм (Хвалиссы русской летописи) с целью „испытания“ ислама и о посольстве на Русь мусульманского имама для обращения русских в магометанскую веру. Возможно, рассказ об испытании вер отражает миссионерскую деятельность представителей различных религий, проходившую постоянно, и с крещением непосредственно не связанную.

Согласно летописному рассказу, вернувшись из похода на Корсунь (Херсонес) с царевной и попами, князь Владимир повелел опрокинуть идолов – одних изрубить, а других сжечь. Перуна приказал привязать к хвосту коня и волочить его с горы по Боричеву взвозу к Ручью, велев двенадцати мужам колотить его при этом жезлами. Притащив к берегу, Перуна кинули в Днепр. Владимир приставил к нему людей, сказав: „Если пристанет где к берегу, отпихивайте его. А когда пройдет пороги, тогда только оставьте его“. Так и было сделано. Когда Перун прошел пороги, его выбросило ветром на отмель, и оттого, пишет летописец, прослыло то место «Перунья отмель». Судя по этому тексту, над Перуном был устроен своеобразный языческий суд, сопровождавшийся наказанием – волочением и битьем «жезлами».

После расправы с Перуном и остальными кумирами Владимир послал слуг своих «по всему городу со словами: „Если не придет кто завтра на реку – будь то богатый, или бедный, или нищий, или раб – да будет мне враг“. Услышав это, с радостью пошли люди, ликуя и говоря: „Если бы не было это хорошо, не приняли бы это наш князь и бояре“. На следующий день вышел Владимир с попами на Днепр и сошлось там людей без числа. Вошли в воду там одни до шеи, другие по грудь, молодые же у берега по грудь, некоторые держали младенцев, а уже взрослые бродили, попы же совершали молитвы, стоя на месте. Крестив киевлян, Владимир «поставил церковь во имя святого Василия на холме, где стоял идол Перуна. По другим городам также стали ставить церкви, и определять в них попов, а людей крестить.

Под пером летописца обращение к новой вере превратилось в триумфальное шествие христианства по градам и весям Руси. Внимательный анализ источников свидетельствует о том, что «крещение Руси» означало переход в христианство киевского князя, близко стоящей к нему знати и какой-то части киевлян, а также населения близлежащих городов и сел. Вероятно, при крещении в Киеве имели место и отдельные факты принуждения.

Рисунок 23 – В. М. Васнецов. Крещение Руси князем Владимиром. Роспись Владимирского собора. Киев.

Иоакимовская летопись предоставляет подробности крещения новгородцев. Князь Владимир поручил крестить жителей города на Волхове епископу Иоакиму и Добрыне. Когда новгородцы узнали о приближении непрошеных гостей, то созвали вече и поклялись не пускать их в город «и не дати идолы опровергнута». «Разметавше мост великий», соединяющий две стороны Новгорода, они укрепились на стороне, где стоял детинец, превратив ее в оплот сопротивления. Лидерами восстания стали языческий жрец Богомил Соловей и тысяцкий Угоняй. Миссионеры между тем появились на Торговой стороне и начали свое дело, обходя «торжища» и «улицы» и призывая людей креститься. Два дня трудились «крестители», но обратить в новую веру им удалось лишь несколько сот человек. А на другой стороне кипели страсти. Народ, рассвирепев, дом Добрыни разорил, имущество разграбил, жену и других родственников избил. И тогда тысяцкий Путята переправился ночью в ладьях с отрядом в 500 воинов на противоположный берег и высадился в Людином конце. К нему устремилось 5 тысяч новгородцев. Они окружили Путяту и началась жестокая битва. Когда одни новгородцы сражались с Путятой, другие разрушили церковь Преображения господня и разграбили дома христиан. На рассвете Путяте на помощь подоспел Добрыня. Чтобы отвлечь новгородцев от битвы, он повелел поджечь «у брега некие дома». Люди кинулись тушить пожар, прекратив сражение. Устрашенные новгородцы попросили мира. После этого Добрыня разрушил языческие святилища, деревянных идолов сжег, а каменных, изломав, побросал в реку. Затем он послал всюду глашатаев, объявляя, чтоб шли креститься. Тех, кто не хотел идти, воины тащили насильно и крестили, мужчин выше моста, а женщин ниже. Многие некрещеные стали хитрить, объявляя себя крещеными. Однако хитрость не удалась: последовало распоряжение всем крещеным вешать на шею кресты. Если у кого не будет креста, того крестить, хотя бы и заново. Долгое время известия Иоакимовской летописи о крещении новгородцев вызывали недоверие у исследователей. Но специальное источниковедческое изучение и особенно археологические раскопки в Новгороде, проведенные известным советским археологом В. Л. Яниным, доказали их историческую достоверность. Рассказ Иоакимовской летописи о крещении новгородцев не оставляет никаких сомнений относительно того, что христианство в Новгороде вводилось Владимиром насильно, сопровождаясь кровавыми столкновениями.