– Миссис Стоун?
Это Лори, секретарь. Узнаю голос. На вид года двадцать два, брюнетка, и очень хорошенькая. На ней модный спортивный костюмчик из бежевого велюра, и я тут же начинаю подозревать, что она спит с папой Гарднером.
– Добрый день. Вы, наверное, Лори. – Я протягиваю ей руку.
– Рада вас видеть. Миссис Гарднер через минуту спустится. Она хочет поговорить с вами, прежде чем вы встретитесь с Тик.
Я следую за ней в дом, который, похоже, является конечным пунктом маршрута каждого кусочка мрамора на планете. Не успевает Лори указать мне на одну из шести итальянских кушеток из зеленой кожи, расставленных по гостиной, как я слышу приближающееся цоканье дорогих каблучков. Я оборачиваюсь и вижу, что по двойной спиральной лестнице ко мне спускается шикарная миниатюрная блондинка. На ней моя розовая юбка, и я точно знаю, что это она обскакала меня вчера утром. Весь положительный настрой, который мне бы сейчас очень пригодился, куда-то улетучивается.
Она проходит все пятнадцать миль, разделяющие лестницу и кушетку, и широко распахивает руки, чтобы обнять меня:
– Лара, я так рада, что вы пришли! Спасибо большое, что вы согласились.
Она так молодо выглядит, что это ввергает меня в шок. Больше чем тридцать семь ей быть не может, а если может, то я хочу знать, как зовут ее пластического хирурга.
– Здравствуйте, миссис Гарднер, рада наконец-то познакомиться с вами лично.
– Пожалуйста, зовите меня Черил. Я всегда чувствую себя не в своей тарелке, когда человек моего возраста называет меня миссис Гарднер.
Так-так-так, извините, думаю я. Человек твоего возраста? Боже милостивый, я что, выгляжу на тридцать семь? Вот оно, приехали. Первое, что я сделаю, когда приду домой, – запишусь на коллагенотерапию.
– Давайте пройдем в столовую. Лори сейчас принесет потрясающий бранч.
Я иду вслед за ней по дому, пытаясь подсчитать в уме, сколько они на него угрохали. Получается миллионов десять только на вещи, плюс три-пять на оформление интерьера. Если есть на свете реинкарнация, я надеюсь возродиться достаточно умной, чтобы пойти учиться в киношколу.
Первое, что я вижу, входя в столовую, – это шведский стол, состоящий практически целиком из продуктов, которые мне есть нельзя. Там лежит кружок бри, стоит плошка салата «цезарь», на деревянном подносе – что-то типа сашими, еще есть мисочка с китайским салатом из курятины и гигантский пучок салата-латука, на который водружен здоровый кусок тунца. Ах да, забыла – большой кофейник и кувшин с вином.
– Я надеюсь, вы не будете против, – говорит она. – Я на диете Аткинса, так что попросила Лори не приносить никаких углеводов. Я с трудом могу пройти мимо какой-нибудь пекарни, а уж держать их дома совсем неразумно.
Я испытываю чудовищное искушение взять огромную тарелку и накидать туда всего и побольше, но в голове звучит Джулин голос, повествующий о врожденных дефектах, невротических расстройствах и смертоносных бактериальных инфекциях, так что я беру ложку китайского салата и стараюсь размазать ее по тарелке, чтобы она не выглядела такой пустой. Лори смотрит на меня подозрительно.
– Может, вам еще что-нибудь принести? – спрашивает она.
– Нет-нет, – говорю я. – Спасибо, не надо. Я сегодня утром проснулась такой голодной, что приготовила себе яйца, перед тем как идти сюда.
И это не вранье. На меня напала такая паранойя по поводу фолиевой кислоты, что я соорудила себе омлет из шести яиц. Кстати, вспомнила: надо не забыть обращать внимание на соски, чтобы не пропустить, когда заболят.
– Я бы воды выпила, если вы не возражаете. Лори и Черил обмениваются взглядами, Лори слегка пожимает плечами и исчезает на кухне. Мы с Черил усаживаемся за стол, и я перехожу к боевым действиям.
– Так о чем вы хотели со мной поговорить?
Она отрезает здоровый кусок бри и наливает себе вина. Лори появляется с бутылкой воды, ставит ее передо мной и снова исчезает.
– Да, – говорит Черил, отхлебывая вино. – Ситуация такова. Для меня и для отца Тик очень важно, чтобы она пошла в приличный колледж. Вы понимаете, с именем. Тик хочет в следующем году жить в Нью-Йорке, так что мы думали про Колумбию, может быть, даже про Принстон, раз это недалеко от города. Далее. Насколько я понимаю, ей нужно повысить результаты CAT, и, если предположить, что она сможет это сделать, мне было бы интересно узнать ваше мнение, каковы ее шансы.
Когда она произносит слово «Принстон», я чуть не плююсь минералкой обратно в стакан. Трудно придумать персонаж менее подходящий для Принстона, чем Тик Гарднер. Даже если свершится чудо, и разверзнется ад, и она туда поступит, она будет себя там чувствовать отвратительно. Одним словом, никаких шансов. Но потом я вспоминаю, что сижу в доме за десять миллионов, и следом вплывает мысль: а не думали ли они о пожертвованиях на строительство нового здания? Желательно, не маленького...
– Э-э-э, – говорю я, стараясь, чтобы это прозвучало тактично. – Принстон и Колумбия – это достаточно серьезная заявка, даже если ваша дочь повысит результаты CAT. В этих школах показатели тринадцать или четырнадцать считаются средними. – Я делаю паузу, давая ей возможность встрять в любой момент. Не хочет. Ладно. – У вас есть там какие-нибудь связи, или, возможно, вы, э-э-э, думали о пожертвовании? Потому что это могло бы помочь.
В ответ я получаю стальной взгляд.
– Я надеялась, что нам не придется делать это с помощью денег. Я бы хотела, чтобы Тик сама все сделала, чтобы не было ощущения, будто мы ей покупаем образование.
Интересно. У барыни есть нравственные устои. Или она просто дешевка. Так или иначе, надо немного подать назад.
– Я не имела в виду, что это обязательно. Здесь я с вами совершенно согласна. Просто дело в том, что вы выбрали две самые сложные для поступления школы, и даже несмотря на то, что Тик умная девочка, ее результаты не дотягивают даже до средних...
Она меня прерывает:
– В девятом и десятом классах у нее были только «А» и «В»[10]. Только в этот последний год оценки стали хуже. И «С» по химии – тоже не ее вина. У нее был ужасный учитель, он просто ненавидел ее.
Ой, как я люблю родителей деток из частных школ – всегда у них во всем виноват учитель. Думаю, пора запускать программу «в-посланника-не-стреляют».
– Послушайте, Черил. Будь моя воля, каждый ребенок учился бы в той школе, которую выбрал. Но, как вы понимаете, не я это решаю. Все, что я могу, – это рассказать вам, что требуется для поступления. Если речь идет о Принстоне и Колумбии, ей надо закончить не просто на твердые «А», а с отличием и по расширенному курсу, и даже тогда ее шансы будут один к пяти. Я не говорю, что ей не стоит пробовать, но если смотреть на вещи трезво, ее шансы невелики, и вам стоит подумать о какой-нибудь школе, не входящей в «Лигу плюща»[11].
