Читаем без скачивания Хроника одного скандала - Зои Хеллер

Конноли молча кивнул и так же молча перевел взгляд на репродукцию. А Шеба не могла отвести глаз от его профиля, думая о том, что тяжелые веки, приплюснутый, чуть свернутый нос делают его похожим на боксера-профессионала. Если, конечно, не замечать золотистой безупречности кожи. Шебу так и тянуло прикоснуться ладонью к его щеке.

— А какие женщины?.. — вырвалось у нее.

Конноли вскинулся:

— Что, мисс?

— Нет, ничего, — поспешно отозвалась Шеба. — Уже вылетело из головы.

Она едва не спросила, какие ему нравятся женщины. Что в женской фигуре привлекает его внимание? К счастью, она вовремя осознала всю непристойность вопроса.

Через несколько минут Шеба попросила Конноли уйти. Ей тоже пора домой, сказала она, а в студии еще масса дел. Конноли явно не хотелось расставаться.

— Можно я тут посижу, мисс? — спросил он. — Я тихонько, мешаться не буду.

Однако Шебе не терпелось спровадить его, и она решительно отказала:

— Мне нужно побыть одной, Стивен.

Конноли пожал плечами и пообещал прийти в пятницу. Попрощались они по-дружески.

Полтора часа спустя, выводя велосипед со школьной стоянки, Шеба увидела поджидающего ее на улице Конноли. В самый час пик дорога, огибающая школу с запада, была забита транспортом. Ученики уже разошлись по домам — даже сосланные на продленку. Остатки обеденного пиршества — конфетные фантики и пакеты из-под чипсов — гонялись друг за другом по тротуару, подсвеченные желтоватыми огнями фонарей. Шеба улыбнулась Конноли и спросила, что он здесь делает. Конноли моргнул и скривился, будто от боли.

— Вас жду, мисс.

Тогда-то, позже объясняла мне Шеба, она и поняла, что произойдет. Как это часто бывает, ее осенило. Мальчик влюбился. Он давно в нее влюблен. И она поощряла это чувство или, по меньшей мере, не препятствовала ему. Сейчас он откроет ей сердце, а она — поскольку ничего иного в голову не приходит — разыграет изумление и ужас.

— И зачем я тебе понадобилась? — спросила Шеба. — Знаешь, Стивен, если тебе о чем-то нужно со мной поговорить, лучше это делать в школе.

Шеба ускорила шаг, обеими руками придерживая велосипед за руль. Конноли поспешил следом.

— Нет, мисс, — он помотал головой, — в школе никак нельзя.

— В таком случае…

— Вы мне нравитесь, мисс. Очень! — прервал ее Конноли.

Шеба промолчала.

— Я о вас все время думаю. Я… — У Конноли был совершенно несчастный вид.

Шеба улыбнулась и подчеркнуто учительским тоном произнесла:

— Я рада, что нравлюсь тебе. Но сейчас мне некогда. Дома ждут.

— Больше чем нравитесь! — выпалил Конноли.

Они уже дошли до перекрестка, и Шеба в сомнении остановилась. Отсюда ее путь лежал налево, по длинной торговой улице Графтон-лейн. Шебе нужно было избавиться от мальчишки — не идти же всю дорогу с ним на хвосте, — но просто бросить его на углу она не смогла по доброте душевной. Наконец она повернула в свою сторону и опять пошла рядом с Конноли — мимо дешевого обувного магазина с полными клетями уцененных пластиковых шлепок перед входом; мимо «Ди-Дар», жалкой индийской забегаловки, где учителя Сент-Джорджа отмечают праздники; мимо почты, рыбной лавки и старой аптеки с пыльными коробками лекарств в витрине.

Конноли сначала молчал. А потом чуть ли не выкрикнул на одном дыхании:

— Я на вас здорово запал, мисс.

Что-то в его голосе подсказало Шебе, что парень на грани слез, хотя убедиться в этом она не могла — он опустил голову.

— Стивен… — сказала Шеба. — Так не… — Она запнулась. — Так не… нельзя, и все! — Она уже готова была вскочить в седло велосипеда.

— Да не могу я ничего поделать. Ей-богу, ничего не могу с собой поделать! — Он поднял голову. Шеба оказалась права — в глазах его действительно стояли слезы.

— Ох, Стивен! — Шеба потянулась было к нему, чтобы погладить по щеке, как вдруг его лицо приблизилось и губы прижались к ее губам.

По словам Шебы, я не способна понять ощущение, когда после двадцати лет верного супружества тебя целует не твой муж; когда чьи-то незнакомые губы прижимаются к твоим.

— Чувства в браке засыпают, — однажды сказала она. — Иначе и быть не может. Ты теряешь пронзительную сексуальность одинокой женщины. Вряд ли я что-то сознательно подавляла в себе все эти годы совместной жизни с Ричардом. Я была так благодарна за свое замужество, так рада, что больше мне никогда не придется стесняться своей наготы перед чужим мужчиной. Но я забыла, как это заводит… Капельку страшно, но потрясающе! А поцелуй Стивена вернул воспоминания. Восторг вернул. Я была потрясена, что могла столько лет жить без этого.

Забавно, должно быть, это выглядело — малолетний ухажер на носочках тянется к своей не первой свежести возлюбленной, велосипед с грохотом валится на асфальт. Однако внешний комизм их первого с Конноли поцелуя Шебе даже в голову не приходил. Во всяком случае, при мне она об этом не упоминала. Зато расписывала тепло, исходящее от тела Конноли, запах мыла, колючий ежик у него на затылке, вязаную мягкость его свитера и еще массу утомительно мелких деталей, связанных с первым объятием. Все что угодно — только не курьезность зрелища.

Рухнувший велосипед поверг обоих в немой шок. Конноли попытался помочь Шебе поднять велосипед, но она лишь отмахнулась. Она не забыла, как оглядывалась по сторонам — не заметил ли кто сцены поцелуя. Старуха, ковылявшая мимо с сумкой на колесах, пронзила их с Конноли зловредным взглядом. И только.

— Можно с вами встретиться? По-настоящему? — спросил Конноли, пока Шеба выпрямлялась.

— Нет. — Шеба отгородилась от него велосипедом. — Нет! Послушай… Прекрати. Пожалуйста. — Она оседлала свою машину.

— Мисс! — взмолился Конноли.

Шеба замотала головой и укатила.

Тем вечером, накрывая на стол и купая сына, Шеба безостановочно монотонно бубнила себе под нос: о нет, о нет, о нет. Что я творю? Что я творю? Она еще пыталась убедить себя, что не сделала ничего плохого, что не преступила грань. Ненароком глянув в зеркало, она изумилась своему цветущему, счастливому облику.

— Ты что, пробежалась после школы? — поинтересовался у нее муж за ужином. — Жутко румяная.

Примерно в этот период времени наша химичка по имени Хайди Грининг сболтнула кое-кому из коллег, что несколько раз видела какого-то десятиклассника, который после уроков шмыгает в студию Шебы. Эта Хайди считалась фанаткой Пабблема, популярностью среди коллег не пользовалась, и к ее словам никто особенно не прислушался. Правда, если не ошибаюсь, Мариан Симмонз передала эту новость Шебе, но та отреагировала с такой невинной беззаботностью (мол, ничего в этих визитах нет предосудительного), что тема быстро забылась.

Глава пятая

Пишу в субботу поздним вечером. Давно пора быть в постели, но мне за всю неделю не удалось написать ни строчки, и если я сейчас как следует не поработаю, то страшно отстану от графика. Я рассчитывала на пару спокойных часов сегодня утром, когда Бена привели на очередной дозволенный судом визит. Однако Шебе в последнюю минуту взбрело в голову повести его в кино, а поскольку на улице шел дождь, меня уломали отвезти их на машине. Я, собственно, не жалуюсь — мы неплохо провели время. Фильм оказался древней диснеевской ахинеей, но Бен был в восторге, Шеба была счастлива, а значит, была счастлива и я. Бен и впрямь чудный мальчуган. Все переживали, как он воспримет сложившуюся ситуацию, но Бен (тьфу-тьфу, чтоб не сглазить) на удивление хорошо справляется. Скучает, конечно, по маме. До сих пор не может понять, почему мама живет в доме дяди Эдди, и нередко бьется в истерике, когда Ричард его забирает. Но в общем и целом он весельчак, наш глупыш Бен.

Шеба с Ричардом давно решили не сюсюкать с сыном, и, когда разразился скандал, они тоже старались быть с ним как можно честнее и откровеннее. Нет, ему не рассказали всего. Однако рассказали поразительно много. Бен знает, что у мамочки проблемы из-за дружбы с одним из ее учеников. Сегодня ребенок забросал Шебу каверзными вопросами о том, почему ему не разрешают встречаться с мамочкиным другом. Шеба ответила — на мой взгляд, с избытком откровенности, — что даже ей больше не разрешают встречаться с ее другом.

— Ого, — сказал Бен. — И тебе от этого грустно?

— Да, — ответила его мать. — Очень грустно.

После долгой глубокомысленной паузы Бен спросил:

— А что, ты любишь этого друга больше, чем папу?

Поколебавшись, Шеба, к моему облегчению, ответила нет.

Когда Бена забрали, Шеба немного приуныла. С ней такое часто случается в дни посещений сына. Я пыталась ее успокоить, но тщетно — она только рассердилась.

— Ты не понимаешь, Барбара! Ты не можешь понять, каково это — иметь такого ребенка, как Бен. Он и без того очень многого в жизни лишен, а тут еще и маму забрали.