– Мне что-то не по себе, – сказала Оля, наклонившись к сестре Ире. – Я не пойму, что со мной, голова кружится и постоянно тошнит.
– Олька, – да ты, наверное, беременная, – сказала Ира, обнимая сестру. – Смотри, точно родится у меня племянник или племянница. Разница сколько будет между нашими детьми? Всего год?! Натульке моей год будет, а твой ребенок только родится. Вот класс! Они тоже будут погодками!
– Не говори, пока маме. Пусть сюрпризом будет, – тихо приложив палец к губам, – попросила Оля.
Неожиданно их разговор прервал настойчивый стук в окно. Оля от испуга вскрикнула. Ира даже бровью не повела. В этот момент вдребезги на мелкие кусочки разлетелось стекло в окне. В комнату влетел огромный булыжник.
Оля с Ирой непонимающе смотрели друг на друга. С улицы они услышали противный душераздирающий смех. Явно смеялась женщина. Отец Оли, Семен Яковлевич, схватил свою реликвию предков, – фамильное ружье-двустволку, зарядил его на ходу, – длинными медного цвета патронами, и выскочил на улицу. Раздался громкий выстрел.
В это время со всех сторон взрывались новогодние фейерверки, салюты в честь нового года. Сыплющиеся с неба огненные фонтаны, со свистом и грохотом напоминали всем, что Новый год наступил. Стрельба новогоднего переполоха отвлекла девушек от неприятного инцидента. И улыбающийся Семен Яковлевич громко пошутил, обращаясь к Валентине Матвеевне:
– Это, наверно, мои невесты мне мстят, что я, мать, на тебе женился.
Дочери засмеялись, посмотрели на любимого отца и решили продолжить праздник всем врагам назло.
Семён Яковлевич тут же вырезал вместе с зятьями новое стекло из старых запасов и провел мастер-класс для дочкиных мужей.
Глава 12
После того злополучного нового года быстро пролетели восемь месяцев Олиной беременности. Август был очень жарким. На юге всегда так бывает. Лето – так жара, осень – тоже не холодно, а зима – суровая, что похуже северной зимы до мозга костей пробирает.
Странное дело, человек отличается от животных тем, что всегда и всем недоволен. Собака радуется морозной зиме, жаркому лету, дождливой осени и прохладной весне.
А человек ждет не дождется зимы, чтобы опять на нее ругаться: «Господи, – говорит человек. – Как мне эта зима надоела!».
Хотя зима только что началась?! А человек ждет с нетерпением лета, чтобы сказать: «Господи, как меня жара достала!»
Человеку всегда зимой очень холодно, летом сильно жарко, осенью дождливо, весной, – прохладно!
В Горькой Балке куры весело спасались от жары, купаясь в пыли. Собаки, играясь, закапывались под деревья. А люди, закрыв, напрочь, ставни, сидели в темноте прохладных комнат и ругали лето. Листья на деревьях никуда не могли спрятаться и скручивались в трубочки от жары. Только сельская детвора была всем довольна и не вылезала из черной речки, вода в которой почти закипала от солнца.
Оля все время говорила, что ей тяжелее с каждым днем носить свой большой живот.
– Наверное, я поеду к маме рожать. Все-таки, там город рядом. Если что, то меня хоть спасут. Жень, все равно каникулы, давай поедем к нашим. Мне будет спокойнее, если я буду рядом с мамой.
– Хорошо, поедем, конечно. А ты в такую жару выдержишь поездку? – спросил он взволнованно.
– Да, конечно, выдержу! Ты же рядом все время будешь, поэтому мне не будет страшно. Мне с тобой ничего не страшно, – говорила Оля, ласково глядя на мужа.
– Скоро меня в армию заберут, все так не вовремя. Меня в военкомат сегодня вызывали, сказали, чтобы я готовился к осеннему призыву.
– Хорошо, что мне рожать летом. Ты еще успеешь ребенка увидеть, – успокаивала она мужа.
Пролетали летние денечки, время пролетало так же быстро вместе с ними. Оля должна была скоро родить. Но, несмотря на это, она продолжала ходить на работу и делать домашние дела. Постирав, как всегда, белье, Оля потихоньку развешивала его во дворе.
– Олька! Ты когда разродишься? – кричала соседка-процентщица, Клара Андреевна, залезая на забор. – Говорят, что на днях родишь. А кто будет, – мальчик или девочка? По животу вижу, что девка. Тебе денег не нужно дать взаймы под проценты? На пеленки, на кроватку. А то у меня пока есть чуть лишние.
– Нет, спасибо, Клара Андреевна. Я насобирала с зарплаты, да и отпускные тоже отложила. Мне пока хватит.
– Ну, как знаешь, как знаешь. А то, если что, я тебя уважаю. Тебе под десять процентов в месяц дам, а не по двадцать, как всем.
– Клара Андреевна, вы читали Достоевского «Преступление и наказание»? Там о процентщице речь идет.
– Так это ж когда было? Наверное, давным-давно. А я только от своей доброты предлагаю, да хорошим людям. А цветочки тебе не нужны? Или травка у меня разная есть, – засадишь себе огород травкой, у вас все равно ничего не растет, – хохотала во весь голос Клара.
– Почему ничего не растет? Смотрите, Женя помидоры посадил, уже вовсю спеют и картошку мы в этом году сажали, даже подсыпали ее.
– Ага, подсыпали?! Загорнули бурьян в кустах землей. Это теперь называется «подсыпали»! – продолжала смеяться Клара Андреевна.
Соседка-процентщица была очень жадным и завистливым человеком. Она была уверена, что делает добро всем людям, давая денег взаймы под большие проценты. Себя она считала очень умной и хитрой женщиной. Подозревала всех во всем, видно, судила всех по себе. Она никому вообще не верила и считала всех дураками.
Клара Андреевна родила троих детей, которые были не очень довольны своим появлением на свет, потому что постоянно кричали на мать, высказывая свое пренебрежение. Все в этой семье жили обособлено друг от друга.
Дети не ценили и не уважали родителей. Они даже не были благодарны маме за то, что она своим «процентным бизнесом» обеспечила их жильем. Клара всем детям купила квартиры. Но они счастья им не принесли.
В отремонтированных квартирах так никто и не жил. Мебель покрылась паутиной и пылью. Квартиры стояли никому не нужные, просто для галочки, что у них они есть. Дочь вообще не разговаривала со своей матерью уже восемь лет, потому что обиделась, что ей купили квартиру в старом фонде, а двум младшим сыновьям, – в новом. Она мстила Кларе Андреевне и не разрешала своей дочке общаться с бабушкой и дедушкой.
– Олька, а когда срок ставили рожать, в сентябре или в конце августа.
– Клара Андреевна, а вам зачем? Врачи сказали, что летом. Поживем и увидим.
– А я прямо думаю, что на днях, – не отставала назойливая соседка.
Клара была неприятным человеком и в общении и внешне. Она всегда носила мятую грязную одежду. Лохматые нечесаные волосы выглядывали из-под рваного платка. От нее всегда неприятно пахло, потому что она мылась редко, экономила воду и ругала своих переростков-сыновей, что те очень часто чистили зубы и тратили много воды.
Сыновья Клары были уже взрослыми мужчинами, но, похоже, не собирались создавать семьи. Скорее всего, из-за жадности боялись потратить деньги на своих будущих жен и невест, поэтому ни с кем из девушек даже не встречались.
Оля не очень любила жадную соседку, которая знала все сплетни про всех жителей села. Но дефицит общения у Клары выливался в «словесный понос» при встрече с любым живым человеком, от нее трудно было отвязаться. Все старались сослаться на огромную занятость, лишь бы не попадаться ей на глаза.
– Клара Андреевна, извините меня, пожалуйста, но я очень тороплюсь, иду в школу. Нужно все дела сдать Лидии Васильевне перед декретным отпуском. До свидания.
– Ой, прямо пяти минут не найдет для своей соседки. А я хотела рассказать, как твоего Женьку застукали с пионервожатой в классе. Вся Горькая Балка об этом говорит. Только ты, дура беременная, ничего не знаешь. Он же закружил с молодой местной красавицей. Тебе до нее далеко! У них уже месяца три как любовь, – с ехидцей произнесла Клара Андреевна.
– А я знаю, я сама ее просила мужа ублажать, пока беременная, – соврала Оля, высоко подняв голову, и улыбнулась такой очаровательной улыбкой, на которую была способна молодая женщина, услышавшая новость от «чистого» человека, которым была грязная Клара.
У Оли все поплыло перед глазами. Она не могла поверить, сказанным словам процентщицы. Но подозревала, что с Женей что-то происходит. Она замечала, что он больше всех уделяет внимание молодой пионервожатой Вике. Но она думала, что их отношения остаются только рабочими.
Она даже думать, не смела, что Женя может предать ее. Она видела, что люди шушукаются за ее спиной, когда она проходила мимо. Но Оля в муже была полностью уверена. Она была счастливой женщиной, ожидавшей появления нового человечка. Оля сразу вспомнила, что последнее время девочки перестали ходить к ним в гости. Они избегали общения с Олей и всегда прятали глаза, когда она спрашивала их, почему они не заходят к ним с Женей на ужин, как всегда.
На порожках дома у Оли вдруг сильно закружилась голова, перед глазами запрыгали черные круги. Она стала терять сознание. Оля не успела схватиться за дверь, как сильные руки подхватили ее, и она обмякла в руках Васи Гуляева, главного ветеринарного врача и друга семьи.
