Читаем без скачивания Особая миссия (Сборник) - Михаил Серегин

…Утром, которого я так ждала накануне, едва открыв и продрав глаза, прежде всего выяснила, что проспала самое интересное.

Во-первых, не видела лица Поля, когда он проснулся и увидел меня спящей в его объяитях. Поль уже встал, и под головой у меня вместо его плеча лежала какая-то пахнущая застарелой грязью и навозом стеганая тряпка. Я без труда узнала точно такой же халат, в которых щеголяли наши вчерашние провожатые-конвоиры, только изодранный в клочья…

Во-вторых, в бок мне больно впилась острая ветка и вздохнуть глубоко, не ощущая боли в грудной клетке, я не могла.

В-третьих, я дрожала от холода, – ночи, как выяснилось, в горах на редкость холодные. Поль-то, оказывается, обнимал меня ночью, чтобы не дать мне окончательно замерзнуть…

А в-четвертых, и это самое главное, я увидела, что Поль с совершенно наглым видом сидит в дальнем конце нашего каменного каземата и разговаривает с людьми, которых мы вчера ночью видели спящими…

Первое, что я сделала, – обиделась на Поля. Почему, собственно, он меня не разбудил раньше! Это мое задание, в конце концов! А он, по сути дела, только помогает мне его выполнять…

Обидевшись, я не спешила вставать, а только переменила позу, чтобы избавиться от ощущения, что в правый бок мне вбили гвоздь, в который превратилась торчащая из моей первобытной подстилки ветка. Я продолжала лежать во все еще расслабленном состоянии и размышляла, как бы мне отомстить Полю за его коварство. Но в голову ничего путного не приходило.

Второе – я начала издалека приглядываться к людям, с которыми разговаривал Поль. Ничуть не хуже, чем он, я умела действовать обдуманно, а не поддаваться первому, чисто эмоциональному, импульсу…

Разговаривал он, собственно говоря, только с одним из троих мужчин. Не слишком оживленно беседовал. И тот отвечал ему так же сдержанно. Двое из мужчин сидели, прислонившись к стене спинами. На лице того, который молчал, было совершенно отсутствующее выражение, а третий лежал по-прежнему без движения на куче тряпья, отвернувшись лицом к стене…

Мне хорошо был виден его затылок, заросший густой шевелюрой какого-то пегого цвета. Ясно было, что лысым его не назовешь…

До меня доносились лишь отдельные английские слова, но о чем шел разговор, я понять не могла…

Ни один из сидящих у стены не был похож на худого двухметрового Судакова, которого было приказано найти. Меня охватило какое-то разочарование… А как же мое вчерашнее предчувствие, что это должны быть как раз те самые люди, которых я ищу?

Но я тут же взяла себя в руки и вспомнила свое же собственное, правда, больше теоретическое, правило, придерживаться которого я старалась и в реальности – никогда не делать заключений по неполной информации. Эти люди вполне могли быть спутниками Судакова, знать о том, что с ним случилось и где его искать… Не надо никогда заранее зачеркивать ни один из возможных вариантов. Он-то и может оказаться верным…

Тут я услышала, как Поль произносит по-английски слова «русский старший лейтенант», причем голос у него стал явно громче.

Я поняла: Поль заметил, что я проснулась, хотя и сидел ко мне спиной. И теперь таким способом он приглашает меня принять участие в разговоре… Пора, мол, включаться в работу…

Я еще минуту подумала и поняла, что Поль поступил совершенно правильно, не разбудив меня и отправившись на разведку в одиночку.

Почему я решила, что эти люди сразу же начнут кидаться мне на шею и наперебой вываливать мне все, что они знают о себе, о Судакове, о талибах… И вообще – что за наив такой? Тоже мне – психолог… Тебя зачем сюда послали – горячку пороть?

Мне почему-то очень захотелось заслужить одобрение со стороны Поля, показать, что я очень понятливый и надежный партнер. Я поднялась со своего негостеприимного ложа и тут же обнаружила, что комбинезон тянет, что бюстгальтер съехал с моего ошеломляющего мужчин бюста, и что вообще – выгляжу я ужасно… Конечно, все, что можно было поправить, я поправила, кое-как, на ощупь, проверила, все ли в порядке у меня на голове, и, внутренне мобилизовавшись, направилась к французу и его собеседникам.

Естественно, все тотчас же уставились на меня. Только человек, лежащий у стены, так и не пошевелился.

«Жив ли он вообще? – подумала я. – Даже если и жив, то серьезно ранен или болен…»

– Хелло, Поль! – приветствовала я француза, не без основания полагая, что нам с ним вдвоем придется раскручивать собеседников и пасовать друг другу инициативу, как мяч на волейбольной площадке. Создавая друг для друга голевые ситуации…

– Садись, старший лейтенант, – показал мне Поль на голый каменный пол рядом с собой. – Знакомься: врачи, такие же пленники, как и мы… Между прочим, – твои соотечественники…

Сердце мое радостно прыгнуло. Значит, я не ошиблась!.. Но где же Судаков?

– Что с ним? – спросила я по-русски, кивнув на лежащего у стены. – Ранен?

– Не повезло Алексею Вениаминовичу, – ответил один из мужчин. – Привалило в Кайдабаде во время толчка, еле вытащили из завала…

Теперь чуть не подпрыгнула я сама. Это же Судаков! Но почему же генерал Васильев сказал мне вчера, что он абсолютно лысый? Даже как особую для меня примету его лысину называл… Чтобы не спутала.

Я взглянула на безжизненно лежащего у стены и поняла, почему издалека не сумела разглядеть этой особой приметы. Человек с головой был накрыт чем-то вроде овечьей или бараньей шкуры. Холодно же по ночам, а он ранен… То, что я приняла за его собственную шевелюру, оказалось всего лишь овечьей шерстью… А рост разве разглядишь у лежащего человека.

Но я должна была убедиться своими глазами, что это именно тот, кого я ищу. Я осторожно отогнула с головы край его «покрывала», и моим глазам предстала просто великолепная лысина, без единого волоска, поблескивающая в слабых лучах утреннего солнца, бьющих прямо из маленьких оконцев под потолком.

– Жив он? – спросила я с сомнением.

Тот, кто мне отвечал, откинул с Судакова шкуру, взял его за руку, нащупал пульс. Утвердительно, но поджав губы, покивал головой.

– Жив пока… Не знаю, надолго ли? От этих скотов помощи не дождешься…

– Что с ним… было происходить? – спросил Поль, с заметным трудом подобрав русские слова, хотя мне казалось, что он гораздо лучше умеет объясняться по-русски и сейчас это зачем-то скрывает…

«Молодец! – молча одобрила я его инициативу. – Только вот переигрывать не нужно. А вопрос своевременный, очень к месту пришелся. Не могу же я одна проявлять повышенный интерес к этому человеку… Это подозрительно, в конце концов… Но, подожди-ка, дорогая, – разве ты говорила Полю, что интересуешься именно Судаковым? Почему он тебе в этом подыгрывает?..»

Я не удержалась и внимательно посмотрела на Поля. Тот, казалось, моего пристального взгляда вовсе и не заметил и был по-прежнему спокоен, сосредоточен и нисколько не напряжен.

«Ерунда! – подумала я. – И мой интерес к раненому выглядит естественно, и Поль мне не подыгрывает в этом, а тоже интересуется состоянием человека… В конце концов, у него то же самое задание, что официально и у меня – спасти попавших в беду русских врачей. Всех. В том числе и неизвестного пока ему Судакова. И обеспокоенность Поля состоянием раненого вполне естественна и объяснима. Если тот не сможет самостоятельно передвигаться, значит, это для нас еще одна, дополнительная проблема. Не только для меня, а для нас. В том числе – и для Поля… Сейчас же перестань его подозревать неизвестно в чем!» – приказала я себе и на этом успокоилась.

– Два ребра сломаны, Поль, – объяснил, обращаясь к французу, тот же самый разговорчивый врач. – Правая рука в двух местах сломана. Множественные ушибы головы и грудной клетки. Алексей Вениаминович часа два без сознания был, когда его вытащили. Я ему тройную дозу сразу же вколол, слава богу, ампулы с наркотиками не все камнями передавило… Единственное, что у него уцелело – ноги. Когда стена рухнула, его камнями привалило, как раз по пояс, ноги только снаружи и остались. Кирпичики-то видите у них какие… – указал он на стену прямо у себя над головой, не глядя.

Мы с Полем невольно подняли глаза вслед его жесту. Кирпичи были и впрямь огромные. Да, большей частью они представляли собой плоские обломки скалы, положенные друг на друга.

Оказаться под завалом из таких камешков! Как говорится – спаси и сохрани! При одной мысли об этом по спине пробегал холодок и хотелось тут же отодвинуться подальше от стены…

– Я так и не представил вас друг другу, – сказал Поль, взявший почему-то на себя роль нашего общего знакомого, хотя сам с этими людьми познакомился вряд ли более часа назад. – Для меня, француза, очень странно представлять друг другу двух русских людей. Да еще делать это на английском языке и на афганской территории! Но таковы условности жизни!.. Знакомьтесь: старший лейтенант российских спасателей Ольга Николаева. Врач-эпидемиолог Иван Васильевич… Фамилию не знаю, не спрашивал…