— С нами помимо Платона поедет еще два человека, но пока это секрет. Я думаю, это будет сюрпризом.
Остальную часть брифинга Арарат говорил всем, что следует взять с собой: какую одежду, обувь и прочее походное снаряжение — так же говорил о литературе, которую следовало бы прочесть перед экспедицией. Платону он настоятельно рекомендовал почитать учебник ОБЖ, и полистать историю древней Руси.
— Значит так, — вновь сказал Верховцев, — биологи с биофака вычислили самую удачную продолжительность сна. Поэтому спать все ложимся в 9 часов, чтобы к шести все уже были возле универа в полной экипировке. Ну, вроде все! Все свободны.
Ребята стали вставать со своих мест. Парни по очереди пожимали Верховцеву руку и, говоря слова прощания, уходили из аудитории. Платон специально задержался.
— Арик. А где Вера?
Верховцев слегка замялся, складывая карту.
— Вера к маме поехала сегодня. Ее родители ведь решили нам квартиру подарить в Новой Москве. Я, как и хотел, в аспирантуру Ново Московского Государственного университета поступлю на истфак, а Вера устроилась уже преподавателем в лицей. Так что мы вот, после экспедиции на луну с Никой двинем.
— Арарат, — произнес Платон, — а почему в Новой Москве, а не тут на Земле? А как же без тебя «Феникс»?
— Платоха смотри, во-первых, у меня родители в Новой Москве живут. Во-вторых, «Фениксом» будет Че Гевара руководить, у него получится. Ты если сможешь, приезжай к нам на каникулы. Мы всегда будем рады.
— Жалко конечно, что вы уезжаете…
Платон огляделся, проверяя, не подслушивает ли их кто.
— Слушай, ты сказал, что с нами еще кто-то поедет. А кто это? — спросил он. Арарат посмотрел на друга оценивающим взглядом, будто проверял, достоин ли Андропов раньше времени знать тайну.
— Как бы это было не прискорбно, но с нами едет Сурянов, — ответил Верховцев и сел на край учительского стола.
— Почему? — возмутился Платон, буквально подпрыгнув на своем месте.
— Точной причины не знаю, но он видимо хорошенько под меня накопал. Он сказал если мы его с собой не возьмем, он меня сдаст властям за торговлю археологическими древностями. Нашел моих скупщиков и заставил их во всем признаться. Короче шантаж он использует наглый. Ну, мне ни чего не остается делать, как взять его с собой. Авось он в лесу заблудиться.
— Вот мразь, — вырвалось у Платона, за что он мысленно ударил себя по губам, мать аристократка воспитывала сына не сквернословить.
— Ага, еще какая. Ему бы за это в табло дать, да только если он меня сдаст, меня лет на пять закатают в Сибирь. А Вериным родителям зять ЗК совсем ни к чему, — выдохнул убито Арарат. Платон тоже вздохнул, немного потоптавшись возле стола, он сунул руку в карман и вынул свой коммуникатор. На панели быстрого действия он сохранил страничку форума библиотеки.
— Как у специалиста у тебя спрашиваю, такое возможно? — спросил Платон, протягивая коммуникатор Арарату. Верховцев с минуту читал сообщение, которое висело на экране.
— Ну, знаешь историки не приверженцы всей этой оккультной тематики. Но вот про Гитлера точно подмечено. Некоторые говорят, что у него амулет был орел, доставшийся Гитлеру от учителей его. Якобы этим амулетом он всю страну заставил делать то, что хочет именно он, поэтому и символ немецко-фашистской Германии это орел. По мне, так амулет его не более чем обычная железка, которой приписывали оккультные свойства. Гитлер ведь был фанатом всей этой чепухи. Но то, что фигурка орла у него была — это факт, — мудро произнес Арарат и отдал коммуникатор Платону обратно, — а чего это тебя такие вещи стали интересовать?
— Да просто решил сегодня посмотреть про это племя Урал. Ничего не нашел, за то нашел вот это, — потряс Платон коммуникатором в руке.
— Интересно, — произнес Арарат и посмотрел на часы, мерно тикающие на стене, — Платоша, не в обиду, мне идти надо, да и Вера скоро от мамы вернется, так что я поспешу, — произнес Верховцев и быстро пошел к выходу, — завтра в шесть возле универа, — добавил он, напоминая Платону о времени встречи.
На дворе был уже вечер, когда Андропов возвращался домой. После университета он решил немного прогуляться по городу, но прогулка весьма затянулась, потому что к нему пришло острое желание, заехать к родителям. Сейчас же Платон уже стоял на своей лестничной площадке. Нужно было собраться в поход, хоть и большую часть снаряжения ему должны были выдать в университете, кое-что юноша должен был собрать сам.
На лестничной клетке Платон задержался. Где-то, в глубине чьей-то квартиры, звучала приятная фортепианная музыка. Аристократическая душа Андропова была с детства приучена если не к классике, то, по крайней мере, к пианинному звуку. Юноша стоял возле видовой стены, опершись на нее двумя руками. Он слушал мелодию столь знакомую, но все-таки не мог дать ей точного названия. За видовым окном был город. Огромный, раскинувшийся на многие километры, подобный гигантской паутине, оплетающей все большие пространства, он мерно засыпал. Повсюду миллионами разноцветных неонных огней загорались вывески магазинов, бутиков, кафе и ночных клубов. Солнце багровым полукругом выглядывало из-за останкинской башни, возвышавшейся над величественным городом.
— Это вы? — прозвучал за спиной знакомый женский голос, — а я как раз к вам и иду. Хотела пригласить на чай. Все-таки мы теперь соседи как-никак.
Платон резко обернулся, вырвавшись из глубины собственных мыслей и образов.
— Здравствуйте, — машинально произнес юноша, увидев Гумилеву.
— Может, пройдем в квартиру? — сразу же предложила она. Платон, молча, кивнул, отказываться от обещаний данных днем было не хорошо.
Только юноша ступил на порог квартиры, войдя следом за женщиной, как он осекся. Музыка играла из квартиры Гумилевых.
— Простите, — произнес юноша, — а кто это играет?
Алла Игоревна повернулась к нему.
— Это Варенька. Правда, прекрасно?
Андропов оставил свое мнение при себе.
— Проходите, — произнесла Гумилева и тут же добавила, — осторожней тут стоят сумки.
Платон часто бывал в этой квартире раньше при Агриппине Петровне, поэтому он сразу отправился на кухню.
— Варя, у нас гости! — воскликнула Алла Игоревна, отвлекая дочь от музыкально инструмента. Послышались шаги по полу. Вскоре на кухне появилась Варя, в коротеньких домашних шортиках и в серой маечке.
— Опять ты? — невесело спросила она.
— Да, да я тоже рад тебя видеть, — в ответ не очень дружелюбно произнес Платон. Варя сунулась за чашками, чтобы налить чаю. Пока она барахталась с чаем, Платон произнес.
