Читаем без скачивания От кутюр (СИ) - "Uma"

Присутствие Анны вдохновило ее на иное:

— Анна, задумывалась ли ты когда-нибудь о своем месте в жизни? — спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Природа подарила тебе светлую кожу, синие глаза и правильный череп. Тебе повезло…!

Анна поняла, в какую сторону клонит Джулия, но дала понять, что это ее никак не задевает:

— Хочешь пристыдить меня тем, что пока я тут сижу, такая белая, чернокожие умирают от голода?

С залива подул прохладный бриз, задел белую скатерть на круглом столике, игриво тронул волосы сидящих, и залетел в гостиную, путаясь в шелковой черно-белой занавеске. Солнце матово светило из-за прозрачных облаков.

— Нет, я о другом! — не унималась Джулия, — ты можешь стать родоначальницей «духовной расы», о которой грезит отец…

Фарнезе доедал суп с фрикадельками, приготовленный Анной на скорую руку из того, что лежало в холодильнике. Суп получился густой, сытный, как раз такой, какой любил известный писатель и художник.

— Кевину Фоксу ты тоже готовила супчики? — не отставала от Анны Джулия, почти с брезгливостью глядя на объедающегося, довольного отца.

— У него был ужасный аппетит, — ответила Анна нехотя, — при мне он ел одни хлебцы, закуривал их сигаретами и запивал соком без сахара. Ты знакома с ним? — спросила с робким интересом.

— Видела в журналах, — усмехнулась Джулия небрежно. — Реально красив?

— Да… — задумчиво кивнула Анна.

Фарнезе откинулся на спинку стула, нервозно вытер губы салфеткой. И резонно заявил:

— Мужчина не может быть красив, если у него плохой аппетит. Так же как женщина не может быть красива, когда она, злоупотребляя едой, становится тучной коровой!

Он, судя по его решительному виду, все сказал. Встал, похожий на крепкую неприступную скалу, громыхнул стулом по мраморным плитками пола. Девушки переглянулись. И Джулия раскатисто рассмеялась:

— Это что, ревность или старость?

Рецензия, написанная Анной на безымянную пока рукопись, понравилась Фарнезе. Еще раз просмотрев ее, он решил, что с небольшой корректировкой, рецензия вполне может быть включена в книгу в качестве предисловия. С одним условием; Анна должна покинуть «контору» Энтони Паркера. Для Анны работа у Паркера была источником стабильного, неплохого дохода и «вдохновения», — всегда легче писать на заказные темы, чем искать свои. К тому же писать для Фарнезе значило не просто писать, но и перейти на его сторону, разделить его непопулярные в обществе убеждения; элитаризм, недовольство цивилизацией, протестные настроения, намеки на расизм.

Было над чем задуматься. Анна задумалась, стоя посреди рабочего кабинета Фарнезе. Кабинет был уставлен книжными шкафами, стены были завешены картинами, главными темами которых были абстрактные фигуры и бесстыдно обнаженные женщины. Тут же стоял черный кожаный диван, у окна стоял большой стол из красного дерева с просторной столешницей и ножками в виде львиных лап.

За столом, в жестком, аскетическом кресле сидел Фарнезе и пронзительно смотрел на Анну.

— И так? — произнес он, устав ждать. Глаза его насмешливо прищурились, — тебя ждет или великолепный Рим, или чахлый Лондон!

Великолепный Рим, Рим языческий, фашистский, гордый, не забывший мирового владычества. Вот какой Рим ждал Анну.

— Паоло…! — Анна впервые за их недолгое знакомство назвала его по имени. И сама испугалась того, как страстно оно зазвучало в ее устах. Растерявшись, продолжила еле внятно, — что мне делать? Вы сказали, что я должна слушать вас, однако, не слишком ли я слаба для этого?

— Сколько слов! Я всего лишь спросил, — заговорил Фарнезе раздраженно, — кого ты выбираешь? Меня или хиляка Паркера…?

— Боже мой! — простонала Анна, и недоуменно развела руками. Действительно не знала, что ей делать. Мучительно искала выход. — Не знаю, дайте мне подумать…

— Кухарка, кухаркой и останешься! — констатировал Фарнезе с убийственной серьезностью. Махнул рукой в сторону двери. — Убирайся ко всем чертям!

По лестнице без перил, будто висящей в воздухе, Анна спустилась на первый этаж. Вслед услышала какое-то итальянское проклятие. Узкие ступеньки уходили из-под ног. Только встретив в холле Джулию, она поняла, что плачет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Папочка злится, это надолго. Если не навсегда, — девушка открыто издевалась, — прощай, кухарка!

Когда Анна с сумкой вышла на улицу, ее уже ждало такси. Шофер помог ей уложить сумку в багажник и открыл перед ней заднюю дверь. Она молча села. Поехали. Не зная, как по-итальянски спросить, куда ее везут, она ясно видела, что такси мчит по направлению к Везувию. Легендарный вулкан надвигался, словно темно-сизая туча, давя на нее своей невидимой, мощной энергией.

— Аэропорто, аэропорто! — неловко потребовала Анна, привстав с сидения.

Шофер промолчал. Машина остановилась, уткнувшись в турбазу. Дальше ехать было некуда, можно было лишь подниматься вверх по склону.

Анна вышла из машины и замерла от ужаса и восхищения. Перед ней возвышался Везувий, «двугорбая гора» без вершины, с крутыми, но плавно очерченными склонами. Вокруг туристы щелками фотоаппаратами и многоязычно выражали свои эмоции. Прекрасно! Красота! Оооо! — слышалось со всех сторон. А она была в ступоре. И мысли о Лондоне, Паркере и даже Эллис вызывали у нее почти физическое отторжение. Из гувернанток она все равно собиралась уходить из-за отсутствия профессионального роста. Ее ждали Рим и Фарнезе…

Снова усевшись в такси, она забилась в угол заднего сидения и, автоматически произнеся «вилла Фарнезе», в последний взглянула на Везувий.

Такси ехало по узким городским улицам. Остановилось на пустой улице, зажатой старыми домами, напротив виллы Фарнезе, окруженной кипарисами и кустами жасмина. Анна решительно вышла. Не дождавшись, когда сбитый с толку таксист, достанет из багажника ее сумку, она попросила его:

— Багаж на виллу! — и, спеша попасть на виллу, перешла через дорогу, стуча каблуками по асфальту, откидывая с лица пряди волос. Спешила исправить свою ошибку и сказать Фарнезе как она нуждается в нем.

В холле навстречу Анне выбежала совершенно невменяемая Джулия, дрожа всем своим тщедушно-длинным телом, она истерично выпалила:

— Он сам виноват! Он должен был дать мне денег…!

— Что случилось? — Анна тряхнула Джулию за плечи. Сильно. Та будто онемела, вытаращила глаза, открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. — Да говори же…!

Резко толкнув ее, Анна быстро поднялась по лестнице на второй этаж.

10. Причуды гуру

Двери кабинета, из которого час назад ее выставил Фарнезе, были настежь открыты. Заглянув туда, Анна увидела, что хозяин виллы лежит на полу в кровавой луже, лежит так, будто упал навзничь, — на спине, раскинув руки, вверх бледным неподвижным лицом.

— Паоло! — Анна кинулась к нему. Опустившись на колени, она попыталась приподнять ему голову, — Паоло! Что случилось?

Глазами Анна искала кусок ткани для того, чтобы остановить кровь, или телефон, чтобы вызвать «скорую». Хоть что-нибудь. Вспомнив, что видела аптечку на кухне, она хотела было бежать туда.

Фарнезе тяжело приоткрыл глаза, приподнял голову и прошептал:

— Чертова дочка! Едва не пристрелила меня. Ты не должна вызывать врачей…

Несмотря на немалую потерю крови, мужчина не только оставался в сознании, он еще управлял действиями Анны. Давал указания, как правильно перетянуть место ранения, чтобы остановить кровотечение, чем обработать рану. И твердо предупреждал:

— Не пугайся, если я вдруг потеряю сознание. Это нормально в моем положении….

Анна вся перепачкалась в крови, пока накладывала жгут. Дело осложнялось тем, что пуля вошла в ключицу, наверное, задела кость, и любое движение или вмешательство ее неопытных рук доставляло раненому сильную боль.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Анна чувствовала, что еще немного, немного крови и неловких движений, и она забьется в отчаянной истерике или уляжется рядом с Фарнезе, потеряв сознание, которое уже туманилось и изменяло ей.