Читаем без скачивания Ракетчик - Константин Козлов

— А в самолете ничего такого не видели?

— Нет, он сначала вообще пустой был. А что, товарищ майор, самолет еще не нашли?

— Пока нет. Вы вот что, если вдруг кто-нибудь что вспомнит, то, пожалуйста, мне скажите. Я тут еще задержусь, нужно с вашим командиром поговорить.

Начальник базы демонстрировал полную готовность к сотрудничеству.

— Вы, наверное, без обеда? Сейчас в столовую сходим. Мы гостей без угощения не отпускаем.

— Большое спасибо, Владимир Павлович, а то крутишься как белка в колесе, с такой работой только один путь: от гастрита к язве.

Столовая на базе могла служить образцом рачительного ведения хозяйства. Зал сверкай чистотой, на столах красовались скатерти. Но для начальства и гостя было накрыто в отдельной комнате. Медведев с блаженным видом вздохнул: ароматы явно не из солдатского котла. Впрочем, не время изображать моралиста. Хочешь изображать самого правильного — ходи голодным. А угощение за счет экономии на рационе местного воинства, похоже, не самое большое нарушение на этой базе. Что-то здесь неладно, он чувствовал это, как хорошая гончая чует след зверя.

— У вас, я смотрю, порядок во всем.

— Стараемся. Ну как, нашли что-нибудь?

— Кое-что есть. А скажите мне, Владимир Павлович, вы во время погрузки летчика не заметили?

— Летчика?

— Ну, офицера в авиационной форме?

— Кажется, да, точно, припоминаю, был один, у входа сидел.

— Простите, где сидел?

— В хвосте, у аппарели, по которой груз заносили. А что?

— А вы не заметили, с собой у него что-нибудь было?

— Не обратил внимания. А чем он вас так заинтересовал?

— Да не было его в списках.

— Ну и как, установили кто такой, откуда? — Мошаров оживился. Судьба делала ему подарок. На борту оказался неизвестный. А неизвестный — всегда первый подозреваемый. Фортуна улыбалась: если найдут самолет и установят причину его падения — есть и предполагаемый виновник торжества. Хотя вряд ли найдут, после такого взрыва фюзеляж должен был распасться на атомы.

— Обязательно установим. А что вы за коробку передавали с Макаровым?

«Господи, откуда вылезла эта коробка? Стоп, без паники. Собраться, не подавать виду».

— Обычная коробка. — Мошаров заставил себя улыбнуться. — В нашем деле знаете как: не подмажешь — не поедешь. Это я, для того чтобы легче проходила сдача комплекса, снабдил Макарова кое-какими продуктами. Сейчас на Севере снабжение не очень… Ну да что я вам рассказываю, вы по долгу службы руку, так сказать, на пульсе держите.

Медведев пропустил лесть мимо ушей.

— Так комплекс вроде новый, какие же могут быть проблемы?

Мошаров рассмеялся:

— Ну-у, знаете, я как-то два дня сидел, ждал платформы под погрузку, пока не догадался дать на лапу машинисту тепловоза. Балуем, понимаете ли, пролетариев, а они нам же на шею садятся. Сразу нашлись и платформы, и проволока для крепежа, и дерево на колодки под колеса. А вы говорите…

— Да я так. А как вел себя этот летчик?

Мошаров, разрезая отбивную, делал вид, что напряженно думает. Отрезал небольшой кусочек, положил в рот, тщательно прожевал.

— А никак, сидел и смотрел по сторонам.

Подполковник следил за реакцией следователя. «Тут важно не переиграть. Не сфальшивить. Скажешь: сидел считал ящики — не поверят. А так — был человечек. А что, как да откуда — ищите, ваша работа».

После обеда Медведев уехал. Нужно было проверить аэродром.

Туда Медведев отправился вместе с Зубровым. Но их ждала неудача, диспетчер, отправлявший борт, был в отгуле, а без него узнать хоть что-нибудь было практически невозможно. Авиационное начальство горой встало на защиту подчиненного: «Если кто и попал на борт, значит, имел соответствующие полномочия. Вы же не объявляли, что, кроме сопровождающих ваш комплекс, никто допущен быть не может. Вот тыловика с его барахлом и взяли. Может, еще кто подскочил. В общем, выйдет диспетчер на службу, тогда и разберемся».

— Ладно, пока хоть есть что Нефедову доложить. — Зубров поерзал на заднем сиденье. — Я вчера с дежурными общался, они этот самолет последними слышали. Так вот. Последний доклад странный какой-то. Как из другого места говорили.

— Попросим коллегу, чтоб устроил экспертизу, у них для этого аппаратура есть. Пока все странно, все неестественно, все не стыкуется, и что хуже всего — не могут найти этот чертов самолет.

Вертолеты взлетали каждые четыре часа. В районе, куда борт свернул с трассы, прочесали каждый километр: никаких обломков на суше, никаких признаков падения самолета на воде. Ни пятен топлива, ни плавающих обломков. Как сквозь землю провалился. Вызвали вертолет-охотник за подводными лодками с металлоискателем на борту. К вечеру погода ухудшилась. Небо затянуло низкими облаками, пошел мелкий дождь. Метеорологи улучшения не обещали, и руководитель поисков отменил полеты. Экипажи отправились в убогую гостиницу, у винтокрылых машин остались только техники — установится погода, и полеты продолжат немедленно. А до тех пор нужно все проверить, заправить и отрегулировать. Погода — погодой, работа — работой. Хмурые технари, вяло переругиваясь, работали под моросящим дождем. Не уходили, пока все машины не будут полностью готовы. Таков неписаный закон их братства. Потом так же вместе будут ждать возвращения своих командиров из полета.

К ночи на площадках остались только часовые. С утра машины взлетали при малейшем намеке на окно в облаках. От бетонки отрывался очередной вертолет и уходил в свой сектор поиска.

Не было бабе печали, купила баба порося. Давыдов пропал. Эту новость Баянову сообщил начальник группы приемки Кириллов.

— Вы, товарищ полковник, нам связиста пришлете, или мы принимаем это дело как есть, без проверки? — В подражание офицерам царской армии Кириллов опустил приставку «под» в звании начштаба.

— Ты что, шутишь, что ли? Имей в виду, хреновая эта шутка. К вам Давыдов еще позавчера вылетел. Так что принимай его как положено, все, что примешь неисправным, будешь сам восстанавливать. Какого тебе, на хрен, связиста, если я тебе самого начальника связи части отправил?

— Ни фига себе! Ну и где он?

— Что значит где? У вас что, его нет? Может, вы там пьете напропалую…

— У нас уже все кончилось. А он вообще знал, куда ему надо прибыть? Может, он в отдел связи поперся или еще куда? Мы тут на складах в бригаде, а он, может, в корпусе ищет. Он вообще в курсе чего и как?

Баянов положил трубку. Давыдов был в курсе и знал «чего и как», а насчет «где» — его сам же начштаба инструктировал. Для очистки совести подполковник позвонил в корпус. Командировочную Давыдов не сдавал. Его прибытие вообще никем не было зарегистрировано и зафиксировано. На всякий случай Баянов вызвал водителя Алексеева.

— Ты куда своего вождя дел, охламон?

— Отвез на самолет, как и просили.

— Точно на самолет, не поезд?

«Дежурное звено» сделал оскорбленную физиономию:

— Обижаете, товарищ подполковник, до самого КПП довез. Мне товарищ капитан разрешил уехать только после того, как диспетчеру позвонил.

В порядочности Давыдова Баянов не сомневался. О том, что капитан загулял и влетел в какую-нибудь историю, и речи не могло быть. Во-первых, попади он куда, уже давно пришла бы кляуза. Хоть милиции, хоть комендатуре, чем преступников ловить, куда сподручнее для плана задержать какого-нибудь нормального мужика, который им за это морду бить не будет и палить не начнет. Во-вторых, офицер, собравшийся в академию, не станет откалывать фортели в служебной командировке. Значит, с начальником узла что-то случилось. Прикинув примерный маршрут Давыдова до места назначения, Баянов начал звонить летчикам. Ему обещали найти командира борта, на котором связист должен был лететь на Север. Подполковник приготовился ждать: пока по дальней связи дозвонишься — рабочий день закончится. Мужики из «перелетов» держали линию занятой минут десять, пока HIII не услышал долгожданное «говорите». В трубке что-то клацнуло, и далекий голос возвестил:

— Что случилось, Шпрот?

— Кто шпрот, я? — опешил Баянов.

— Нет, я. Фамилия моя Шпрот.

— Мне нужен командир комкоровского борта.

— Ну, значит, попали по адресу, слушаю вас.

— Я начальник штаба учебного центра, с вами наш офицер летел в Североморск, я хотел…

— Не летел.

— Как не летел, но он же должен был лететь с вами. Мы с вашим начальством согласовывали.

— Должен был, но не полетел, мы поломались. Вы мне, между прочим, не в Североморск звоните.

— Как это…

— Да так. — На другом конце линии послышался смех. — Мы до сих пор у вас торчим. А вашего парня диспетчер отправил на другой борт. Им он и улетел. Спрашивайте у диспетчера, он как раз сегодня дежурит. Я сейчас скажу, чтобы вас соединили. Он должен быть в курсе.

На полковника Нефедова результаты работы следственной группы впечатления не произвели. Еще и нагорело Медведеву за то, что не додумались сразу отыскать дежурившего в день отправки борта диспетчера. Медведев и Зубров тосковали в ожидании Воробьева. Рабочий день закончился, а эфэсбэшник не появлялся и не звонил. В коридоре хлопали двери, народ расходился по домам.