— Всё решила, — улыбнулся Макс.
— Потому что тебе в самом деле нужно поесть и лечь, что ли. После сотрясения.
— Да мне вроде убрали последствия сотрясения, и голову подлечили, — Макс ощупал затылок и не нашёл там ничего недозволенного.
Да и голову помыл сейчас, всё там должно быть в порядке.
— Всё равно. После сотрясения, я слышала, спать нужно.
Позвонили снизу — это курьер привёз еду. Оказывается, Тайка заказала каких-то стейков с соусами под предлогом, что хищникам нужно мясо. Наверное, нужно, он никогда не задумывался. А пока они просто сидели рядом на диване, ели это мясо, запивали чаем, который Тайка тоже заварила, и даже почти не разговаривали.
Он решился, когда уже всё съели, и даже вымазали хлебом остатки соуса с тарелок, он и не думал, что Тайка так тоже умеет.
— Скажи, ты думаешь, что я пропащий?
— Почему? — она непонимающе на него уставилась.
— Потому что Милославская собиралась меня отчислять.
— Я ж не знаю, почему она собиралась. Но во-первых, сразу не отчислила, во-вторых, прошло время, и ты ничего подобного больше не сделал. И в-третьих, сегодня отказалась от этой идеи. Я подумала, что ты сам расскажешь, если захочешь.
Он вздохнул. Эта история не красит его совершенно, но что делать-то, из песни слов не выкинешь.
— Да это год назад где-то было.
Ещё во время сессии он приметил, как маги-воздушники работают со старинными книгами из собрания академии. И слышал, что таких магов мало, а они нужны. И спросил, а сильно ли сложно научиться. Ему обрадовались, как родному, и велели приходить после каникул.
После каникул он пришёл и начал учиться тонкостям работы с магической информацией, содержащейся в старых книгах. Сначала — в просто книгах, а после — и в книгах, содержащих описания магических действий. И даже в таких, какие не выдавали всем подряд, а только лишь по особому разрешению. Потому что применить их содержимое во вред было легче лёгкого, он уже тогда это понимал.
Тот мужик сначала просто пришёл и попросился поработать с книгой, но госпожа Великанова, главный библиотекарь и хранитель особого фонда, менталист и артефактор, вежливо ему сказала, что без трёх известных ему подписей не выдаст ничего даже в читальный зал. А потом Макс встретил его на улице, тот подошёл и завёл разговор издалека — мол, нужно заглянуть одним глазком в книгу, вопрос жизни и смерти, он не успевает добыть все нужные визы у нужных людей. И обещал прилично заплатить, раза в четыре поболее, чем Максу платили в библиотеке.
Ну, Макс был дурак, и слушал, развесив уши, а потом ещё оказалось, что на него надавили ментально, а он не просёк, потому что лопух. И согласился вынести книгу в коридор на пять минут показать две страницы под занавес рабочего дня, когда народу мало и в коридорах, и в самой библиотеке. Он только не знал, что на всех таких книгах стоят маячки, и вынести их из хранилища просто так невозможно. Он ещё в коридор не вышел, а уже подняли тревогу, и их обоих взяли с поличным. Что сделали с тем мужиком, он и не в курсе, наверное, что-то сделали. А про Макса долго решали, но сочли, что он был под воздействием, и потому не на сто процентов виновен. Но в особую секцию ему не было хода до нынешнего семестра, только вот недавно разрешили. Потому что там как раз много книг, нуждающихся в магической оцифровке. А разговор с Милославской про совершеннолетних магов он помнит до сих пор.
Так Тайке всё и рассказал.
— А что за книга-то была? — спросила она.
— Записки одного умельца петровских, что ли, времён, триста лет назад. О заклинаниях для массового воздействия на людей, вплоть до смерти. Что сделать, чтобы все померли, короче. Понятно, что такое просто так нельзя. Но я был лопух лопухом тогда, и не сообразил.
— Зато теперь у тебя прививка от подобной глупости. Наверное, все должны совершить глупость, без этого никак.
— Хочешь сказать, ты тоже делала то, что запрещено? — он не поверил.
— Я делала то, что нормальный человек не сделает никогда.
Дальше он услышал невероятную историю о её бывшем, редкостном придурке. И о его совершенно идиотском желании.
— Тай, ты не глупость сделала, а просто доверяла человеку. Это нормально, если мы не будем доверять тем, кто нам близок, то кто мы после этого? Это мне дед всегда говорил, отец отца, пока был жив. Ну а люди бывают всякие, поэтому случается и доверять тем, кому не следует. Но у них же на лбу не написано, правда? А ты лучшая, помни это. Самая красивая. Хоть человеком, хоть зверем.
Тайка отчего-то расплакалась, он не понял. Но обнял её и гладил по голове, и никакие бублики ему сегодня не мешали. А потом целовал, и она сначала только вздыхала, а потом тоже подняла голову и целовала его.
— Макс, ты замечательный. Я… я даже и не могла предположить, насколько.
— Я тоже не мог, я думал, до тебя — как до луны. А оказалось — немножечко ближе. Ты мне так нравишься, что я иногда дышать забываю. Но раньше я мог только смотреть на парах в твой затылок, и всё.
— А я… я вообще никуда не смотрела, а надо было, — улыбнулась Тайка. — Глядишь, и не было бы у меня тех глупостей с Тишиным, — она перебирала его волосы, и всё нутро от этого превращалось в желе, и мозг отключался напрочь.
— Я очень люблю тебя, Таечка, — шептал он потом, уже в полусне, осторожно обняв её когтистыми лапами.
Почему-то спать им обоим захотелось в зверином обличье. Свернуться в клубок нос к носу и спать. Как там было сказано — много возможностей? Вот, это одна из них.
Белая мордочка ткнулась в его мохнатую щёку чёрным носом. Было странно слышать от неё человеческие слова.
— А я люблю тебя, Макс…
19. Утренние неожиданности
19. Утренние неожиданности
Тая снова проснулась дома у Макса, и проснулась от того, что в дверь его спальни стучали. Да, стучали в дверь. Внезапно.
— Макс, сдаётся мне, тебе пора вставать, — произнёс из-за двери незнакомый женский голос.
— Мама? — недоумевающе пробормотал Макс, садясь на постели и не отпуская Таю от себя. — Наверное, она ночью вернулась и не успела предупредить, у неё так бывает, — прошептал он Тае.
Поцеловал её, натянул штаны и выглянул наружу.
— Привет, ты когда вернулась?
— Два часа назад. Мне предложили открыть портал, и я не отказалась. Самолётом бы только к вечеру добралась, а так — уже дома.
Дверь тут же закрылась, и Тая принялась судорожно соображать, где её одежда. Выходило — в гостиной. И сумка там же. Неудобно-то как! И вообще, каково маме Макса было увидеть весь тот разгром в гостиной, который они вчера за собой оставили?
Видимо, обоим нужно было спустить пар, потому что после некоторого количества разговоров было много телесной любви, а потом Макс пробовал оборачиваться и бегать, но он тяжёлый и чуть не опрокинул шкаф, по полкам которого пронеслась перед тем Тая. И тогда они просто носились друг за другом по полу, запрыгивая на кровать, диван, кресла и иногда на какой-нибудь стол. А после оборачивались в людей, шли под душ, обнимались, целовались, сначала оставались в ванной, потом вытирались и валились на диван в гостиной или добирались до кровати в его спальне. И спали-то сначала не как люди, а как звери, уткнувшись носами в шёрстку друг друга и обхватив друг друга лапами. И конечно, не подумали о том, что ночью может появиться Максова мама…
Дверь приоткрылась, появился Макс — умытый, с охапкой её вещей.
— На, вроде я всё собрал, сумку тоже, — вывалил на кровать, мимолётно погладил её по щеке. — Момент, вот, держи, это чтоб умыться, — достал из шкафа тёмно-синий махровый халат. — Ты в нём утонешь, ну да и ладно, правда?
Тая осторожно выглянула из комнаты. Тихо, все двери закрыты, и в кухню, где Максова мама, тоже. Она быстро проскользнула в ванную и заперлась там. Постояла минутку под душем, умылась, потом так же быстро юркнула в комнату и там уже оделась и расчесалась. И в кухню вышла, как человек. В конце концов, Макс вчера смело встретился с бабушкой, чем она хуже?
