Но только эти явления – не абсолютны и известны давно. Об эффектах, описанных Паршевым, знали ещё авторы первого издания Малой советской энциклопедии. Автор этих строк, описывая "храповичковый эффект", плясал от работ Ланса Тейлора и Лестера Туроу. А вот – контрпример.
Есть в Туле Оружейный завод. Один из старейших в России. Стоит перед заводом его основатель, Петр Алексеевич Романов, в фартуке, с молотом в руках. А в местном Доме Власти была традиционная потеха. Обсуждать задержки зарплаты на этом предприятии. Занималось этим не одно поколение местного начальства. С переменным успехом, не берусь сказать как сейчас – текущее состояние интересно только работникам и членам их семей. Казалось бы, так и должно быть… Если бы не одно "но"!
Все, читающие эти строки знают "винчестер". Большинство знает, что имя он получил от североамериканской винтовки. Многие знают, что не от винтовки, а от патрона, .30 – 30, тридцать сотых дюйма и тридцать гран – давний сдвоенный накопитель от "голубой мамы" имел ёмкости по 30 мегабайт. Но это – не важно. Важна суть.
Винчестер 1894 года, прочно ассоциирующийся с этим патроном, есть один из символов индустриальной эпохи. Винтовка эта с архаичным подствольным магазином, с перезаряжанием скобой Генри, с низким давлением в канале ствола была классическим оружием машинной выделки. Памятником раннеиндустриальной эпохи, дожившим в действующем виде до наших дней. Имя "винчестер" – живая американская легенда.
А в Европе можно за 250-299 евро (в зависимости от страны и торговой сети) купить малокалиберную винтовку Winchester Wildcat. В яркую картонку упакована сама винтовка, три магазина на десять патронов, один на пять… Железо хорошо пригнано к дереву. Аккуратный прицел. Марки прославленной фирмы и на стволе, и на ствольной коробке и на затыльнике приклада.
Только вот внимательный владелец, довольный покупкой, обнаруживает вдруг клеймо – TOZ-78-12. И, знакомый с детства, со школьных "мелкашек", ромбик, в котором кириллицей – ГИС. Государственная испытательная станция. При некотором любопытстве счастливый обладатель оружия узнает, что сделана-то эта игрушка – в России. На Тульском оружейном заводе. И в девичестве звалась – ТОЗ-78-12.
Проверить это, уважаемые читатели, очень легко. Не сочтите за труд – пройдите по этой ссылке на сайт Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии. И там вы увидите, каким предприятием и по каким техусловиям выпускается "Карабин охотничий ТОЗ-78-12 "Winchester Wildcat" калибра .22 LR".
И увидите, что техусловия эти – российские. Завод – тульский. А качество европейские потребители оценивают достаточно высоко… Хотя многие простодушно думают, что произвели-то машинку в штате Юта, в городе Морган. Винчестер же, не хухры-мухры!
Так что, несмотря на отсутствие дешёвых рабочих рук бывших селян, несмотря на русские холода (за окном минус девять), при куда более страшном недофинансировании, тьфу, да просто нефинансировании российской оборонки прославленная оружейная фирма, легенда индустриального общества, размещает заказы в Туле. Городе в часе двадцати минутах езды до МКАДа, что создаёт дополнительную конкуренцию на рынке рабочей силы; чем стоять у станка, проще дёрнуть в Первопрестольную сторожить склад "от самих себя" за бОльшие деньги…
Вот так! И тут-то всплывает вечная проблема "вершков и корешков". Сколько за свой труд получают работники ТОЗа, а сколько – акционеры фирмы, имеющей права на легендарное имя. Проблема эта имеет и социальный аспект, и технологический. Первый оставим другим изданиям, а поговорим о втором.
Ну, прежде всего, покупка "винчестера" – приобретение гарантий качества от легендарной фирмы. Граф Игнатьев, российский военный агент в Париже в годы Первой мировой, рассказывал в своих мемуарах "Пятьдесят лет в строю", что датское масло (а ему довелось представлять нашу армию и в Копенгагене) имело сибирское происхождение. Датчане перекладывали его из русских бочек в свои жестянки и отправляли в дорогие магазины Санкт-Петербурга. Правда, иногда при этом изымались булыжники, добавленные сибиряками для веса…
Ну и – приобщение к легенде. К легенде "дикого Запада", высоких звёзд на чистом небе, треска веток в костре, свежего воздуха… Всего, что ныне известно по экранам трёхмерных телевизоров и цифровых кинотеатров. (Фенимор Купер и Майн Рид из круга детского чтения вроде выпали…) Возможность извлекать доходы из перепроданной железки тесно связана с насаживаемой коммерческой мифологией.
Принято считать, что отрасли зависят друг от друга по принципу пирамиды. Внизу – добывающие. (Кстати, аналитики Citigroup советуют акции Газпрома покупать - мол, заниженные внутренние цены отменят, и они станут много выше…) Потом – обрабатывающие. Потом – информационные. Но вот к какому разряду отнести деятельность фирмы из города Моргана, штата Юта, США? А?
Наверное к информационному… И деятельность эта, наверное, в очень большой степени зависит от коммерческой мифологии, которая насаждается с использованием чисто цифровых технологий. Иначе какой смысл был бы в марке?
Так вот. Надеюсь, показано, что функционировать индустриальное производство может и в современной России. А возможно ли для России индустриальное развитие? Ответ однозначен – нет! Так же, как невозможно второй раз стать ребёнком, второй раз впервые прочитать "Тома Сойера"… У России индустриальное развитие уже было. И сегодня она – страна постиндустриальная.
По специфике траектории реформ, начатых в 1990-х, оказавшаяся на совсем не том месте в мире, которое было бы при несколько меньшем размере лихоимства. (Тут я отошлю к книгам Паршева…) И Америка испытывала индустриальные проблемы, связанные с исчерпанием сельского населения, – их описал Лестер Туроу. Выход был в выносе производств из страны.
России после реформ роль сверхдержавы не светит. Но региональной Великой Державой она быть в состоянии. При некоторой политической воле. При некоторой агрессивности бизнеса. И процессы тут могут быть только информационные. Связать готовых к труду мигрантов. Найти ресурсы. Захватить рынки.
Да, "по-хорошему" это не бывает. За это придётся бороться. И гарантий выигрыша в таких играх не бывает… Но шансы на успех повышает лучшая информированность социума, а не его самоизоляция.
Александр Амзин: Алхимия гостиничного номера
Автор: Александр Амзин
Опубликовано 01 декабря 2011 года
Заштатный городок, гостиница и микроскопический номер для командировочных. На столе лежит книга с телефонами всех жителей, а рядом – "Жёлтые страницы". Из номера, если телефон не сломан, мы можем связаться почти с каждым обитателем городка и предприятием.
А что ещё мы можем?
Какую информацию могли бы мы извлечь из этих книг, кроме телефонных номеров? Узнать самые редкие и самые распространённые имена с фамилиями. Составить бизнес-карту, узнав, что пиццерий здесь меньше, чем магазинов, торгующих рыболовными снастями.
Если в "Жёлтых страницах" есть расценки на рекламу, мы сможем подсчитать их оборот и, вероятно, сделать вывод о прибыльности. Взяв карту городка, мы можем выяснить, где деловой район, где самый населённый, а где промзона.
Фантазия и сметка позволяют не обращать внимания на предназначение источника данных. Мир очень сложен. В самой узкой выборке объекты всё равно соединены тысячами связей, которые не обрубить.
В воннегутовских "Сиренах Титана" герой сидит в отеле "Уилбурхэмптон" и занимается биржевыми спекуляциями. Стратегическим руководством ему служит Библия, лежащая в нижнем ящике комода. В конце концов, почему бы и нет – кто знает, какая информация нас ждёт в этом тексте.
Вернёмся в начало. С тех пор как человечество построило мощные обработчики информации - компьютеры, оно стало выдумывать и задачи по обработке. В книжном обществе число типов таких задач сравнительно невелико. Используя книгу по её прямому назначению, мы можем разделить её на логические части, составить оглавление, выделить упоминания тех или иных действующих лиц, дополнить её глоссарием.
Взяв газету, мы можем отследить сюжеты, расположить заметки в хронологическом или другом порядке, составить архив за сколь угодно долгий срок. Мы можем оцифровать журнал, сохранить всю его глянцевую красоту, кроме разве что непередаваемого ощущения прикосновения к бумаге.
Заменяя бумажный архив электронным, мы умеем реорганизовать материалы или улучшить классификацию по сотням различных признаков, научились осуществлять контекстный поиск. Собственно, нынешние поисковики, при всей их сложности, и являются такими системами розыска информации по большим архивам.
Мы твёрдо поверили в то, что веб-ресурс, который позволяет миллионам людей обмениваться короткими (до 140 символов) сообщениями и ссылками, является чем-то инновационным, прорывным для самой природы виртуальных коммуникаций. Всерьёз обсуждаются возможности обмена стасорокасимвольными сообщениями. Могут ли они помочь СМИ? Могут ли они быть инструментом краудсорсинга? Могут ли ещё что-нибудь? Люди тысячелетиями перекидывались отрывочными фразами – это ли прорыв в обмене информацией, а тем паче её переработке?
