Они снова сели в «БМВ» и помчались в порт. Машина вписывалась в тесные извилистые переулочки рыбачьего городка, как новый «роллс-ройс» в кладбище автомобилей. Перед забегаловкой, размещавшейся в сером покосившемся доме, Резо Кивилиани припарковался.
Грузин был очень внимателен к стройной и серьезной Алле Бойко и помог ей выйти из машины. Андрей тоже вышел из машины и с удовольствием потянулся.
Перед входом в заведение, засунув руки в карманы, стояли несколько мужчин в толстых свитерах и кепках и неодобрительно поглядывали на вновь прибывших. Когда те скрылись в баре, они окружили «БМВ», громко споря о его мощности, скорости и количестве требуемого бензина.
В помещении было накурено, а окна специально закрыты, чтобы сохранился запах. Над стойкой висело чучело огромной меч-рыбы. Хозяин с засученными рукавами, обнажавшими волосатые, покрытые татуировкой руки, споласкивал стаканы. За столами сидели только пятеро гостей. Какая-то замученная жизнью и потасканная женщина бросала деньги в музыкальный автомат. Резо Кивилиани подошел к стойке.
— Ури Валпис? — требовательно спросил он.
Хозяин указал подбородком на угловой столик.
Там сидел мускулистый брюнет в черной кожаной куртке. Он тяжело навалился на шаткий стол, волосы беспорядочно свесились со лба, а его мутные глаза свидетельствовали о чрезмерном количестве употребленных спиртных напитков.
Андрей, Резо и Алла подсели к парню. Андрей заказал бутылку «Абсолюта» и четыре стакана. Ури Валпис непонимающе уставился на них.
— Что вам надо? — с трудом ворочая языком, произнес он. — Я не говорить по-русски. Я хочу быть один. Я должен напиться до беспамятства.
— До чего же им удобно жить на этом белом свете, — улябнулся Резо. — Чуть какой неудобный вопросик, и сразу же: я не говорить по-русски. Кеша, а ты по фене ботаешь?
— Ч-чего? — ошеломленный, спросил Ури.
Официант принес заказ и тактично удалился.
— Халява, плиз, — сказал Резо, указав рукой на наполненные стаканы.
Ури нетвердой рукой взял стакан с водкой и понес его ко рту.
— Что произошло вчера ночью в парке? — спрсил Андрей.
Ури Валпис так испугался, что даже расплескал свой стакан.
— Что? Что? — переспросил он, заикаясь от страха.
— Ты все прекрасно понял, Ури, — сказал Андрей. — Полиция ищет тебя, как иголку в стогу сена. Но нам-то искать тебя не надо. От нас ты никуда не денешься.
Ури только качал головой, внимательно рассматривая лужицу на столе.
— Сумасшедшие, — проборматал он. — Все сумасшедшие. Мой серебряный ножик пропал. Я и других предупредил, чтобы молчали. Если мы расскажем, что в действительности случилось, нам все равно никто не поверит, и мы окажемся за решеткой, как убийцы.
— Но нам-то ты моможешь рассказать все, как есть, Ури, — вступила в разговор Алла. — Мы же прекрасно знаем, что убившие ваших ребят мужчина и женщина были мертвы задолго до того, как вы на них напали.
Ури потянулся забутылкой и налил себе полный стакан. Андрей наполнил остальные. Все выпили, Ури снова налил себе и горько усмехнулся.
— Мы... напали? — спросил он. — Эй, вы слышите? Мы на них напали!
В этот момент в бар вошли пять молодых людей в черных кожаных куртках. Они осмотрелись и подошли к столику Ури.
— Что это за типы, Ури? — поинтересовался один из них.
— Это чересчур любопытные фраера, которые нарываются на драку, — ответил Ури Валпис. — Проклятые «руссо туристо»! Покажем им «облико морале»!
Он схватил бутылку и хотел ударить Андрея по голове, но майор опередил его. Он вывернул Ури кисть и резко ударил в лицо, затем быстро отпрыгнул, схватил легкий столик и швырнул его в остальных. Трое упали. Один из парней вынул финку. — Ах, вот как, сявка, — лениво проговорил Резо Кивилиани и извлек свой широкий с зазубринами тесак «а-ля Рэмбо».
— Подходи, не стесняйся! Ты не смотри, он только с виду железный, на самом деле он мягкий, как губка, пьет кровушку взапой. Я порезал им многих отчаянных парней в солнечном Тбилисо и особенно в Сухуми.
Затем в левой его руке появился тонкий и узкий обоюдоострый стилет.
— Никакой мокрухи! — предупредил его Андрей, становясь в дзюдоистскую стойку.
— Замётано. Мы их распишем, как икону Богоматери.
Хозяин кабака и не думал вмешиваться, подобные драки были для него не в новинку. Ури Валпис вновь напал на Андрея. Лицо его было окровавлено, но глаза сверкали яростным огнем. Видимо, он решил снять напряжение предыдущей ночи и разделаться с обычным реальным соперником из крови и мяса.
Алла Бойко взяла со стола бутылку «Абсолюта» и изо всех сил огрела ей по голове одного из поднимавшихся с пола любителей острых ощущений. Андрей, дзюдоист и довольно известный в армейских соревнованиях боксер-непрофессионал, нанес Ури серию сильных и точных ударов. Но парень устоял на ногах.
Резо Кивилиани со своим тесаком и стилетом сдерживал двух ребят. Одному он рассек руку, и тот, оставляя кровавый след, с криком выбежал на улицу.
Другой схватил ножку стула и бросился на грузина. Резо скрыл рукой почти все лезвие тесака, оставив только острый кончик, ловко увернулся и нанес незадачливому бойцу обоими лезвиями множество болезненных, но не опасных для жизни ран. Тем не менее одежда пацана покраснела от крови, и он в панике ретировался. Резо Кивилиани удовлетворенно захохотал.
Андрей тем временем отбивался от четырех противников одновременно. Трое придавленных столом поднялись плюс Ури Валпис, который мог многое вынести и щедро отплатить за каждый нанесенный ему удар.
Вдруг голову Андрея пронзила острая боль, в какой-то момент он даже подумал, что ему сломали челюсть, его руки опустились, тело обмякло. Оказывается, Ури врезал ему тяжелой стеклянной пепельницей, стоявшей на стойке бара. Теперь же главарь шайки поднял в воздух стул, намереваясь одним ударом добить Андрея. Но тут вмешалась Алла, она подняла с пола бутылку из-под «кьянти» и как следует стукнула Ури Валписа по голове. Тот рухнул как подкошенный.
Андрей снова пришел в себя. Его окружали почти подростки, набравшиеся опыта в уличных потасовках и пьяных драках. Они годились только для того, чтобы напугать в темноте случайного прохожего и вынудить его расстаться с кошельком. Но против Андрея Берестова у них не было ни единого шанса.
Одного Андрей выбросил в окно, другого лишил сознания, а третий позорно бежал.
— Вот и все, — вздохнул Андрей, осторожно ощупывая свою ноющую челюсть.
В ушах у него звенело. Когда он двигал челюстью, болела барабанная перепонка. Подобные травмы были ему знакомы, ничего серьезного.
На улице загудела полицейская сирена. Один из праздношатавшихся по улице парней вбежал и прокричал: «Шухер, полиция!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
