– В чем дело, скотина?! Отвечай, не мямли! Что ты там от меня за конским задом прячешься, рожа гнусная?! – не дождавшись вразумительного объяснения, повторил свой вопрос моррон, но на этот раз уже грозно подбоченясь и со сталью в голосе.
– Не серчайте, милостивый государь, но дальше я не поеду, – донеслось из-за лошадиного крупа несвязное бормотание. – До Вендерфорта с полторы мили всего. Вы с благородными госпожами легко доберетесь… И четверти часа не пройдет, как лес закончится, стены городские увидите. А я… Вы уж извиняйте, окольными путями в Линдер возвернусь, я ужо страхов натерпелся…
– Что за бред?! – воскликнул возмущенный Штелер, нахмурив густые брови. – Какое еще пешком?! Ты что, ополоумел?! От тряски мозги в пятки залетели?! Так я живо тебе их на место возверну! Забылся, свинья?!
Пораженный и оскорбленный услышанным Штелер быстро обошел лошадей, намереваясь задать зарвавшемуся мужику хорошую трепку. Однако кучер не побежал, не поспешил спрятаться в лесу и даже не пытался оказать сопротивление, а шлепнулся рассерженному нанимателю в ноги и так крепко их сжал трясущимися пальцами, что чуть не разорвал протертую ткань штанов.
– Ваша милость, помилосердствуйте, не губите! Во имя Небес прошу, у меня детки малые! Нельзя мне в Вендерфорте появляться, никак нельзя! – быстро запричитал мужик, заискивающе глядя моррону в глаза и умело выдавливая из себя скупую слезу. – Господа-то те и дамочки их жуть какие знатные были… Поди, с самим герцогом местным в родстве! Герб-то на каретке ихней видели?! Вам-то что, вы-то в городе скроетесь, приоденетесь, и всё… не узнают вас, не сыщут. Стража прежде всего карету мою искать кинется, а как найдут, супостаты, так шкуру с меня батогами спустят да лошадок отберут… Ради всего святого, милости от вас прошу! Не губите, прогуляйтесь до города ножками, тут недалече уже, ничуть не устанете!
Как ни горько это признать, а трусливый возница был прав. В мыслях Штелер грубо обругал себя за то, что не подумал, как его лихие действия скажутся на других. Дамам ничего не грозило, сразу по приезде они скроются в доме жениха баронессы, явно столь же знатного и влиятельного, как шалящая по лесам молодежь. К тому же им никто и не выдвинет серьезных обвинений, разве что слегка пожурят Линору за допущенное в благородном обществе сквернословие и за неумение наставницы выбирать попутчиков. Его самого в Вендерфорте ни стражникам, ни слугам вельмож не поймать, а если кто и умудрится выследить барона в родном городе, где беглецу с детства известна каждая улочка, подворотня да закоулок, то удачливый следопыт весьма пожалеет о своей находчивости. А вот кучера, который вовсе ни в чем не виноват, стражники найдут через час-два после того, как получат от командиров приказ, если он, конечно, не бросит карету. Продать старую колымагу после дальней дороги было практически невозможно: никто бы не дал за нее и треть цены. Именно он, вот этот самый жалкий, плачущий мужик, мертвой хваткой вцепившийся в колени моррона и выдавливающий из глаз слезу, должен был стать козлом отпущения за грехи нанимателя, держать ответ перед законом за попорченную физиономию одного знатного сопляка, за распоротый живот другого и за испуг ветреных девиц, вынужденных чуть-чуть протрястись в небольшой пробежке по кустам, буреломам да оврагам. Разозленные неудачными поисками стражники выместят на кучере злость, и если даже не забьют до смерти, то отправят на каторгу и обрекут на нищенское существование его семейство.
Ради того, чтобы уберечь невинного мужика от крупных бед, Штелер был готов совершить небольшую пешую прогулку. Ему оставалось лишь убедить в необходимости променада уже занервничавших, высунувших из окошка прекрасные личики спутниц.
– Вставай! – больно ударив кучера по рукам, Штелер освободил свои многострадальные штаны от его цепких пальцев, а затем схватил мужика за плечи и рывком поставил на ноги. – В деревню лучше не заезжай! Стражники из разъездов любят с вдовушками по укромным уголкам засиживаться. Часа два-три искать тебя не будут: пока молодежь до города доберется, пока пожалуется, пока то да се… Но лучше не рискуй, объезжай деревню и дуй на первый же большак! Купеческих повозок сторонись, торговый люд чересчур мнительный да докучливый, а пустая карета посреди дороги подозрения вызывает…
– Спасибочки вам, спасибочки огромное! – залепетал мужик, отвешивая на радостях почти земные поклоны. – Да хранят вас Небеса, милостивый государь!
– И за что же вас так благодарят, позвольте узнать? – проворчала Линора и надменно посмотрела на барона в ожидании немедленного ответа.
– За то, уважаемая, что я, вы и ваша очаровательная спутница сейчас немного прогуляемся пешком, – впервые вступил в беседу с дамой моррон за время всего путешествия, и первая же фраза, как назло, оказалась весьма неудачной.
– Что-о-о-о?! – протянула возмущенная Линора, придав вопросу интонацию: «Да как вы смели?!» – Неужто вы взаправду предположили, что мы будем топтать эту мерзость?! – головка негодующий наставницы слегка кивнула в сторону огромной лужи на дороге. – С какой, собственно, стати, вы милостивый государь, осмеливаетесь решать за нас?! Какое право имеете?!
– Вылазьте, мадам, а то силой высажу! – не прокричал, а просто оповестил о своих намерениях внешне спокойный и невозмутимый Штелер.
Его ровный, негромкий голос прозвучал так убедительно, что наставница вдруг замолчала, недовольно фыркнула, тряхнув чепцом, и, схватив за тонкую белоснежную ручку все время молчавшую в смущении воспитанницу, покинула карету, естественно не забыв напоследок как следует хлопнуть дверцей.
Не веря своему счастью и больше всего на свете боясь, что сжалившийся над ним господин и его благородные спутницы вдруг передумают и прикажут везти в Вендерфорт, кучер по-молодецки шустро вскочил на козлы и хлестнул поводьями по спинам лошадей так бойко, как будто за его развалюхой гналась целая банда оголодавших дикарей-людоедов. По несчастному недоразумению, левые колеса кареты тут же въехали в глубокую лужу, и вся троица была обрызгана с ног до головы фонтаном холодного грязного месива. «Вот и делай людям добро!» – подумали товарищи по несчастью одновременно, но вслух каждый сказал свое. На этот раз даже стеснительная и робкая Анвелла выругалась, притом употребив слова, недостойные девицы из славного рода баронов ванг Банбергов.
* * *
Он лежал на траве, слушал тихий шелест травы с пением пташек и сквозь колышущуюся листву на кронах деревьев смотрел на голубое-преголубое небо, по которому изредка проплывали причудливых форм белые облака. Штелера не тянуло ввысь, ему не хотелось широко раскинуть руки-крылья и воспарить над землей, ему было комфортно и здесь, в густой траве среди порхавших со стебелька на стебелек бабочек и медленно проползавших по телу букашек. Совершенно обнаженный, без малюсенького лоскутка материи на когда-то тучном, а сейчас не худеньком, но мускулистом теле, барон Аугуст ванг Штелер, последний из славного рода «вендерфортских кабанов», чувствовал себя превосходно и никуда не торопился. Поблизости не было шумливых людей, а иногда пробегавшие мимо дикие твари хоть и издавали какие-то звуки, но не тревожили неподвижно лежащего человека, фактически бывшего частью лесного ландшафта. Звери, даже хищники, не мешали моррону наслаждаться наладившейся погодой и целиком отдаться плавному движению медленно протекавших в голове мыслей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
