От всего пережитого у Тильво разыгрался аппетит.
Он решил вернуться в «Пропащую душу», чтобы пообедать и заодно немного полежать. После приступа на него всегда накатывала жуткая апатия ко всему, кроме разве что еды.
Народу в «Пропащей душе» было немного. Сидело несколько ремесленников, да ещё какой-то тип, одеждой и манерами похожий на камердинера. Проходя мимо него, Тильво заметил, что он облачён в синее с алым, а на груди у него вышит герб: кабан и секира. Тильво напряг память, вспоминая, какому дому принадлежит этот герб, но вспомнить так и не смог.
Камердинер наверняка был в «Пропащей душе» неслучайным гостем. Всему городу было известно, что здесь можно легко нанять комедиантов. Нередко слуги из богатых домов приходили сюда, чтобы нанять кого-нибудь. Тильво обвёл зал «Пропавшей души» опытным взглядом. К счастью, никого из его братии в зале не было. Не тратя времени даром, Тильво тут же подсел к человеку с гербом на груди.
— Хозяин! Эль нам обоим!
— Сейчас, Тильво! — откликнулся откуда-то справа Бромир.
Подошёл слуга и поставил перед Тильво и его соседом две кружки.
— Будем знакомы, — Тильво бесцеремонно хлопнул по плечу камердинера.
Как общаться с подобными людьми, Тильво прекрасно знал. Чем наглее с ними себя ведёшь, тем лучше.
— За знакомство! — камердинер стукнул своей кружкой о кружку Тильво и сделал большой глоток.
— Меня Тильво зовут.
— А меня Дарим.
— Я что-то запамятовал, чей это герб? — Тильво ткнул пальцем в кабана на груди.
— Сиятельного господина Райманда Таринского, конечно же, — улыбнулся Дарим.
— А господин твой в ближайшее время не собирается пир закатить?
То, что благородный собирается устроить пир, было и так понятно. Иначе не ошивался бы здесь его камердинер. Но ритуал требовал, чтобы всё было честь по чести, по крайней мере так считал Тильво.
— Да, сегодня у хозяина будет много гостей.
— И ты, Дарим, пришёл сюда в надежде встретить певца?
— Не только, — Дарим улыбнулся, но Тильво эта улыбка почему-то не понравилась, — ещё и выпить замечательного эля.
— Я бы смог спеть и сыграть на пиру.
— А хорошо ли ты поешь? — поинтересовался Дарим.
— Спеть? — спросил Тильво, отхлёбывая из кружки.
— Ну, спой! — ответил Дарим.
— Чего спеть-то? — спросил Тильво, доставая из чехла дайлу.
— А что хочешь.
— Ладно.
Тильво взял в руки дайлу и заиграл весёлую кабацкую песню, припев которой в этом городе знали практически все.
— Неплохо, — усмехнулся Дарим. — Голос у тебя звонкий. А посерьёзнее можешь что-нибудь?
— Я знаю десятки баллад, — гордо задрав нос, ответил Тильво. — Вот например…
— Ладно. Верю. Особняк почтенного господина Райманда Таринского недалеко от университета. Свернёшь с Храмовой налево, пройдёшь два квартла. Там спросишь. Приходи, едва начнёт темнеть.
— А что с оплатой?
— Два золотых.
— Ну и жадный у тебя хозяин. — Тильво поморщился.
— Найди, где платят больше, и пой себе на здоровье.
— Ладно, приду. — Тильво отчаянно делал вид, что это предложение его мало заинтересовало. Очень хорошо, если бы его ещё немного поуговаривали. Он это очень любил.
— Договорились. Я пошёл.
После ухода Дарима Тильво заказал обед и с аппетитом поел. Пообедав, певец сразу же отправился к себе в комнату, чтобы как следует выспаться перед торжеством. Утро выдалось тяжёлое, да ещё этот приступ. Стоит понервничать, и на тебе! Поэтому, придя к себе, Тильво снял плащ, перевязь с мечом, скинул сапоги и, устроившись на кровати, туг же заснул.
Проснулся он уже тогда, когда за окном почти стемнело. Вспомнив о приглашении, Тильво вскочил с кровати и стал спешно собираться. Он кое-как расчесал длинные спутанные волосы, достал из своего дорожного мешка единственную более-менее нарядную рубаху. Затем взял дайлу и, быстро пробежав рукой по струнам, проверил, как настроен инструмент. Для солидности он надел перевязь с мечом, чтобы собравшиеся на пир не думали, что перед ними какой-то бродяга. К тому же меч вообще никогда не помешает…
Уже в дверях Тильво вспомнил про эликсир, который ему оставили посвящённые. Он нащупал пузырёк в потайном кармане плаща, вытащил ею, отвинтил крышку и, сделав глубокий вдох, выпил снадобье. Как ни странно, на вкус эликсир оказался довольно приятным. Теперь можно быть совершенно спокойным, что его никто не отравит. Пока никакого подвоха в том, что его пригласили на пир, не наблюдалось. Но посвящённые, как известно, плохих советов не дают. К тому же Тильво овладело то странное чувство, которое обычно бывает после приступа головной боли: он не чувствовал, а именно знал — эликсир надо выпить.
Забросив на плечо дайлу, Тильво отправился на торжество. Нужный дом он нашёл очень быстро, Дарим хорошо объяснил дорогу.
Тильво опоздал. Торжество было в полном разгаре.
Десятки свечей освещали просторный зал, блики света играли на покрасневших лицах пирующих. Все гости уже изрядно выпили и шумно переговаривались между собой. Во главе стола сидел сам Райманд Таринский. На вид ему было около шестидесяти лет, но, несмотря на возраст, в нём все ещё без труда можно было узнать бывалого вояку. Он был высок и широк в плечах. Длинные седые волосы ниспадали до плеч, их стягивал золотой обруч. Из под густых бровей смотрели суровые карие глаза. Хозяин поднял руку вверх, и тут же все гости замолчали.
— Дамы и господа, певец, именующий себя Тильво, любезно откликнулся на наше приглашение и согласился усладить наш слух своими песнями.
Тильво почтительно поклонился. В Терике уважать певцов, по крайней мере на словах, было в давней традиции. Отчего так повелось, не знал уже никто. Однако было принято, чтобы хозяин лично привечал певца.
— Садись, Тильво, отдыхай, ешь и пей, а потом сыграй нам что-нибудь весёлое.
Тильво снова поклонился и направился к противоположному от места, где сидел хозяин, концу стола. Конечно же, поесть не мешало бы, но на сытый желудок Тильво не начинал выступление принципиально. Это было что-то вроде странного суеверия, бытовавшего у поющего люда. Слуга поставил перед ним кубок и налил вина. Певец обратил внимание, что вино ему налили из кувшина, уже стоящего на столе. Значит, отравлять его пока не собирались. Что ж, хоть что-то радует. Отпив вина, Тильво стал оглядываться по сторонам. После того как его представили, гости снова принялись шуметь, не забывая при этом налегать на еду и вино.
Рядом с Тильво сидел молодой человек приблизительно такого же возраста. Одет он был значительно богаче: белая рубаха расшита серебряными нитями и бисером, длинные светлые волосы стягивал серебряный обруч. Очень красив собой. Можно даже было сказать, что в его тонких чертах лица имелось что-то женское. Он, как и Тильво, ничего не ел, а только пил вино маленькими глотками. Рядом с юношей стояла прислонённая к скамье дайла. «Все понятно», — подумал Тильво. Он бросил на юношу такой свирепый взгляд, что тот тут же поперхнулся вином. Сделав вид, что не обращает на Тильво абсолютно никакого внимания, он поспешил начать разговор со своим соседом справа, весьма подвыпившим толстым господином.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
