Кремировали, с горечью подумала Монти. Конечно, в таком случае нет риска, что тело эксгумируют и проведут судебно-медицинское исследование. Без сомнения, это дело рук Кроу.
— Вскрытия не было?
— Нет, ничего не было. — Миссис Смит подошла к камину и взяла с него белый конверт. — Но Уинстон кое-что оставил именно для вас. А я не знала, как смогу это вам передать.
Монти, нахмурившись, приняла конверт.
— Спасибо.
Внутри был какой-то предмет — нечто плоское, твердое и тонкое; Монти подумала, стоит ли вскрыть конверт в присутствии этой осиротевшей женщины, или же это может расстроить ее. Она решила подождать, пока не покинет дом. Она видела, что миссис Смит изо всех сил старается держать себя в руках просто потому, что у нее гостья, и Монти понимала, что должна уходить, чтобы эта бедная женщина не испытывала такого напряжения.
Она молча обняла миссис Смит за плечи, и та без слов приняла ее жест утешения. Вдвоем они направились к входной двери, где строго и серьезно расстались.
В салоне арендованной машины Монти открыла таинственный конверт и извлекла сложенный лист белой бумаги.
В нее была завернута белая пластиковая карточка-пропуск с набором рисок для компьютера. По внешнему виду карточка была идентична той, что ей самой выдали в «Бендикс Шер». Ее сопровождала короткая записка без даты, написанная дрожащим почерком.
«Дорогая мисс Баннерман. Номер ПИН-кода 0626.
Эта карточка откроет для вас куда больше дверей, чем ваша. С ней вы сможете попасть всюду, куда хотите. Даже в комнату 101!
Единственное, что вы должны делать, — вести себя очень уверенно, и никто не будет задавать вам никаких вопросов. Мой друг Роджер теперь на месте с понедельника до пятницы, с восьми утра до четырех дня. Он покажет вам все, что вы захотите увидеть. Можете доверять ему. Очень жаль, что у меня никогда не хватало смелости.
Уинстон Смит».
Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и, глядя на карточку, глубоко задумалась.
«Попасть всюду, куда хотите…»
119
Боль ударила неожиданно и жестоко, точно так же, как в прошлый раз. Монти оторвала руки от рулевого колеса и схватилась за голову, сжимая виски. Сзади нее взревел какой-то клаксон — раз и другой, громко и гневно. Зажатая в пробке на Парк-Лейн, она рванула ручной тормоз. На этот раз ей казалось, что в мозг забралось какое-то огромное насекомое и, жужжа, копошится в нем, стараясь пробить себе путь когтями и жвалами. Перед глазами все поплыло. Чувствуя, что на нее накатывает волна тошноты, Монти успела открыть дверцу «ровера» и высунулась наружу, содрогаясь в рвотных судорогах.
Золотой крест.
Золотой крест.
Табита предупреждала ее, что это может случиться, когда Кроу все же дотянется до нее.
Золотой крест.
Надо увидеть эти золотые скрещения, представить их у основания черепа и у солнечного сплетения. Она уже была близка к своей цели. Надо только успеть справиться с болью. Марбл-Арч вот уже прямо перед ней. Добраться до нее! Снова взвыл сигнал.
Иди к черту.
Она закрыла глаза и сосредоточилась — вот они, две перекрещенные золотые полоски; она чувствует их, чувствует, как они излучают свет. Боль, терзающая голову, стала уходить; она открыла глаза.
— Леди, с вами все в порядке? Вам нужна скорая помощь? — Над ней склонился какой-то мужчина в кожаном пиджаке и толстом свитере.
Монти разглядела стоящую почти вплотную за ним белую машину. У нее был какой-то ящик на крыше. Из машины выскочил мужчина в униформе. Быстрыми решительными шагами он направился к ним. Офицер полиции. От его вида Монти вскинулась и запаниковала.
— Нет, я хорошо себя чувствую. — Она захлопнула дверцу, переключила скорость и рванулась вперед; в голове прояснилось, и жужжание прекратилось. Она опасливо посмотрела в зеркало заднего вида; полиция держалась в трех машинах сзади на соседней полосе.
Вблизи Марбл-Арч движение уплотнялось, но скорость была прежней. Монти перебралась на соседнюю полосу, но полицейская машина не сделала попытки последовать за ней. Затем Монти с облегчением увидела, что та поворачивает. Несколько минут спустя, когда она ехала по Бейсуотер, увидела, мрачное серое здание отеля «Ройял Ланкастер», двадцать этажей которого высились в наступающих сумерках.
Она подрулила к нему, сказав швейцару, что вернется через пару минут, торопливо вошла внутрь и направилась к стойке. Да, сказала ей молодая женщина, миссис Роберт Фрост остановилась у них, в номере 1111.
Монти зашла в будку таксофона, сняла трубку и попросила, чтобы ее соединили с апартаментами. Через мгновение она услышала резкий голос Табиты Донахью:
— Черт побери, где ты, Монтана?
— Я здесь, в отеле. И поднимаюсь к вам.
— Я не знаю, что происходит. Какая-то дурная шутка… они разместили нас на одиннадцатом этаже!
— Это имеет значение? Простите… я… я не понимаю…
— Мой муж… отец Коннора… неужели ты не понимаешь? Он упал с одиннадцатого этажа. Это сделали они. Сознательно и обдуманно. Я предупреждала Коннора. Эти люди слишком сильны для нас. Что бы ты ни делала, Монти, не поднимайся сюда… это слишком опасно, и я не смогу защитить тебя.
Услышав эти слова, Монти поняла, что Табита близка к истерике.
— Я иду, — решительно сказала она.
Пробежав через фойе, она влетела в лифт и, выйдя на одиннадцатом этаже, заторопилась по коридору. 1103… 1105… 1107… 1109… 1111.
Она постучала, и ее встретила Табита Донахью в синем махровом купальном халате, с мертвенно-бледным лицом.
Впустив Монти, Табита вернулась к прерванному занятию, опустилась на колени и стала старательно выравнивать на полу линию, выложенную солью.
— Где Коннор? Он здесь?
— Нет. Но около часа назад он звонил из гостиницы около аэропорта, сказал, что собирается всю ночь работать. Он спрашивал, как ты добралась до… до журналиста?
— Они убили его.
Табита впала в отчаяние.
— Да, они убивают всех. Здесь они слишком сильны, Монтана. — Она заломила руки. — Мы подобрались слишком близко к источнику, и удерживать его — это свыше моих сил.
— Вы должны хотя бы попытаться.
— Это невозможно, Монтана. У меня нет… месяцев.
— Месяцев? — переспросила Монти.
— Да, месяцев… работы с ритуалами; мы должны собрать целый шабаш. У нас троих не хватит энергии. И я слишком давно не практиковалась.
Монти с силой засунула руки в карманы плаща.
— Миссис Донахью, мы имеем дело с компанией больных извращенцев и именно сейчас должны держать свои нервы в порядке. Я спускаюсь вниз, чтобы поставить машину и взять из нее мои вещи. Затем я предлагаю провести тут ночь и дождаться Коннора. О'кей?
Она на лифте спустилась в холл, вышла к «роверу» и, вписавшись в медленно ползущий поток движения, стала искать ближайшую автостоянку. В Вашингтоне Табита производила впечатление сильной и спокойной женщины. Ее нынешнее состояние испугало Монти, и она не хотела надолго оставлять ее одну.
Она подождала перед светофором как раз на углу отеля. Когда зажегся зеленый, она повернула направо вдоль заднего фасада «Ройял Ланкастер» и постаралась вписаться в поток машин на Бейсуотер-роуд, которые то останавливались, то снова снимались с места.
И тут внезапно что-то с душераздирающим грохотом рухнуло на крышу машины. Она дернулась и накренилась так, что Монти стало дурно. Смятая крыша едва не легла ей на голову.
Монти изумленно увидела, как ветровое стекло вылетело из искореженной рамы и осколки ее, как зубы, врезались в бампер.
Какое-то мгновение ей казалось, что на машину рухнуло дерево. Но тут ее рот открылся в молчаливом вопле, когда она увидела, как перед ее глазами покачивается женская рука с маникюром на ногтях.
Монти судорожно попыталась открыть дверь, она не поддавалась. Девушка с силой ударила в дверь плечом, снова никакого эффекта. Из окна поползла широкая полоса крови. Задыхаясь, короткими всхлипами хватая воздух, она перелезла на пассажирское сиденье и открыла дверь с другой стороны.
Другие водители, покинув свои машины, столпились вокруг нее. Плакал какой-то ребенок.
Сначала Монти могла лишь смотреть на перепуганные лица окружающих. Она была не в силах повернуться и увидеть то, на что они смотрели. Похоже, что весь Лондон остановился и застыл на месте. Затем она заставила себя повернуться и заледенела.
На смятой крыше ее «ровера» раскинувшись лежало полуголое тело, лишь чуть прикрытое синим купальным халатом, который, оскорбительно распахнувшись, обнажал заднюю часть тела и уродливо согнутые ноги женщины.
Высоко над ней Монти видела паутину трещин вокруг зубчатой дыры в стеклянной стене одиннадцатого этажа отеля Табиты Донахью. Новый вид страха, более сильный и леденящий, чем всё, что она когда-либо испытывала в жизни, бесшумно, как привидение, овладел ею.
