Затем наши путешественники спустились по течению Ориноко до реки Томо, отделенной лишь коротким волоком от Кано-Пимичина, притока Риу-Негру.
Томо часто затопляет на большое расстояние тянущиеся вдоль ее берегов леса. Плывя в лодке между деревьями, индейцы придерживаются водяных тропинок шириной в один-два метра. Плавание среди гигантских деревьев под лиственным сводом производит самое забавное и в то же время незабываемое впечатление. Там на расстоянии трехсот или четырехсот лье от моря встречаются стада пресноводных дельфинов, выбрасывающих струи воды и сжатого воздуха, из-за чего их прозвали «выдувальщиками».
Для того чтобы перетащить лодки от Томо до Кано-Пимичина, понадобилось четыре дня, причем дорогу приходилось прорубать с помощью мачете[222].
Пимичин впадает в Риу-Негру — приток Амазонки.
Гумбольдт и Бонплан спустились вниз по течению Риу-Негру до городка Сан-Карлос, а затем поднялись вверх по реке Касикьяре, могучему притоку Ориноко, соединяющему последнюю с Риу-Негру. Берега Касикьяре населены индейцами идапаминорами, питающимися копчеными муравьями.
Наконец путешественники поднялись вверх по Ориноко почти до истоков, находящихся у подножия вулкана Дуида; дальше они двигаться не решились из-за опасения встречи со свирепыми гуахарибами и гуаиками — искусными стрелками из лука. В этих местах расположено знаменитое озеро Эльдорадо, на поверхности которого выступает несколько сверкающих островков из талькового сланца.
Так был окончательно прояснен вопрос соединения Ориноко и Амазонки на границе между испанскими и португальскими владениями, у второго градуса к северу от экватора.
Теперь оба путешественника отдались на волю течения Ориноко; меньше чем за двадцать шесть суток они проплыли пятьсот с лишним лье, остановились на три недели в городе Ангостура, чтобы переждать самую сильную жару и период лихорадок, а затем, в октябре 1800 года, возвратились в Куману.
«Мое здоровье, — писал Гумбольдт, — не пострадало от тягот проделанного нами путешествия в тысячу триста с лишним лье, но мой бедный спутник Бонплан сразу же по возвращении заболел лихорадкой, сопровождавшейся рвотами, от которой с большим трудом оправился. Надо обладать исключительно крепким организмом, чтобы выдержать все трудности, лишения и тревоги, выпадающие на долю путешественников в этих убийственных местах. Постоянно находиться в окружении свирепых ягуаров и крокодилов, ходить распухшими от укусов чудовищных москитов и муравьев, не иметь в течение трех месяцев никакой другой пищи, кроме воды, бананов, рыбы и маниоки, пересекая страну отомаков, которые едят землю, спуститься к экватору по реке Касикьяре, где по берегам на протяжении ста тридцати лье нельзя встретить ни одной человеческой души, — немногие сумели бы выдержать такое тяжелое и опасное путешествие; и еще меньше людей, выйдя победителями из этой борьбы, чувствовали бы в себе достаточно мужества и силы, чтобы снова в нее вступить».
Мы видели, каким важным географическим открытием была вознаграждена настойчивость путешественников, исследовавших всю страну к северу от Амазонки от города Попаян (в Колумбии) до гор Французской Гвианы. Результаты, достигнутые в других отраслях науки, оказались столь же успешными и дали много нового.
Гумбольдт установил, что среди индейцев, живущих в верхнем течении Ориноко и на берегах Риу-Негру, существуют популяции с исключительно светлой кожей, резко отличающиеся от племен, населяющих побережье. Ему удалось, кроме того, изучить такой интересный народ, как отомаки.
«Эти туземцы, — рассказывает Гумбольдт, — кажущиеся уродливыми из-за обычая раскрашивать тело, в течение трех месяцев, когда уровень воды в Ориноко стоит очень высоко и черепахи исчезают, питаются исключительно, или почти исключительно, гончарной глиной. Некоторые съедают ее до полутора фунтов в день. Кое-кто из монахов утверждал, что отомаки смешивали глину с жиром из хвоста крокодила, но это совершенно неверно. Мы видели у них запасы чистой глины, употребляемой ими в пищу; приготовление ее состоит лишь в подогревании на легком огне и смачивании водой».
Из числа других наиболее интересных открытий, сделанных Гумбольдтом, следует упомянуть о «кураре» — изготовляемом индейцами очень сильном яде, образец которого он послал в Академию наук, а также о «дапиче», разновидности каучука, до тех пор не известной. «Дапиче» представляет собой сок, естественным образом выделяющийся из корней деревьев «хасио» и «кукурма» и засыхающий в земле.
Первое путешествие Гумбольдта закончилось исследованием южных районов Санто-Доминго (Гаити) и Ямайки. Затем он прожил некоторое время на Кубе, где вместе с Бонпланом производил различные опыты по усовершенствованию сахароварения, составил карту берегов острова и занимался астрономическими наблюдениями.
Эти работы были прерваны известием о том, что капитан Боден отплыл наконец из Франции и собирается, как утверждали, обогнуть мыс Горн и приступить к исследованию берегов Чили и Перу. Гумбольдт, обещавший принять участие в экспедиции, немедленно покинул Кубу и пересек Южную Америку, чтобы очутиться на перуанском побережье до прибытия французского мореплавателя. Только в Кито стал известен истинный маршрут Бодена, направившегося в Тихий океан через мыс Доброй Надежды. Следует отметить, что все действия Гумбольдта были подчинены стремлению прибыть в назначенный срок к тому месту, где он надеялся встретиться с Боденом.
В марте 1801 года Гумбольдт в сопровождении верного Бонплана высадился в Картахене, откуда намеревался достигнуть Боготы, а затем плоскогорий, среди которых расположен Кито. Чтобы избежать жары, оба путешественника на некоторое время остановились в красивой деревне Турбако, находившейся в окаймляющих побережье горах, и занялись подготовкой к путешествию. Во время одной из экскурсий по окрестностям они посетили исключительно интересный район, называемый «Волканитос»; о нем им часто рассказывали индейцы-проводники.
Он представляет собой болотистую местность среди леса, состоящего из пальм и деревьев «толу», примерно в двух милях к востоку от Турбако. В соответствии с распространенной в этих краях легендой, некогда вся земля здесь была объята пламенем, но один святой погасил этот огонь, брызнув на него несколькими каплями освященной воды.
На обширной равнине Гумбольдт обнаружил штук двадцать конусов из сероватой глины, высотой приблизительно в двадцать пять футов; жерло на их вершине было наполнено водой. Приблизившись к ним, можно было услышать через правильные промежутки времени какие-то гулкие звуки, а спустя несколько минут видеть газ, вырывающийся в большом количестве. По словам индейцев, конусы уже много лет находятся в одном и том же состоянии.
