Кстати, это отделение Золотарева от группы вовсе не следует расценивать как размолвку или конфликт — вполне возможно, что его намерение устроить где-то неподалеку «схрон» или «лежку» для скрытого размещения остальных членов группы было встречено с пониманием. Другими словами, отделение Золотарева произошло бесконфликтно, по общей договоренности. Тот факт, что к нему через некоторое время присоединились Дубинина, Тибо и Колеватов, ясно об этом свидетельствует.
Итак, если мы считаем, что начало постановки палатки на склоне Холат-Сяхыл относится к 15:30, а начало нападения на группу — к 16:00, то уже к 17:00 оставшиеся члены группы занимались тем, что пытались развести огонь под кедром. Ввиду отсутствия обуви у всех, кроме Тибо-Бриньоля, им пришлось нарезать ножами или ломать руками лапник и бросать его под ноги для улучшения теплоизоляции ступней. Пихтовыми деревцами никто и не думал топить костер — для этого окрест хватало сухостоя. Чтобы не ходить за лапником в лес и не морозить ноги в снегу, Дорошенко и Кривонищенко принялись залезать на кедр и ломать (или опять же, срезать ножом) его зеленые ветви. Работа под кедром закипела.
Костер умышленно разводили восточнее кедра, т. е. так, чтобы ствол дерева оказался между костром и склоном и закрывал собою пламя при взгляде со стороны палатки. При этом кедр не прикрывал костер от ветра, задувавшего с севера, — данное обстоятельство резко снижало ценность костра как возможного источника обогрева. Однако дятловцы умышленно пошли на нерациональное размещение костра, рассчитывая снизить его заметность для наблюдателей из района палатки.
Сразу надо сказать, что все их уловки оказались тщетны.
Около 17 часов — или, возможно, чуть позже — костер разгорелся. Напомним, что, по версии следователя Иванова, группа Игоря Дятлова в это время только приступала к постановке палатки на склоне. На самом деле к этому времени уже два ее члена были либо мертвы, либо находились на грани смерти (Рустем Слободин и Игорь Дятлов). Из-за ошибки в определении времени наступления темноты следователь необоснованно сдвинул трагические события к вечерним и ночным часам, на которые, как известно, 1 февраля 1959 г. пришлось похолодание. Эта манипуляция со временем прекрасно укладывалась в концепцию «смерти от замерзания», однако реальным событиям, как было показано выше, сие никак не соответствовало.
Разведение костра никоим образом не способствовало решению проблем, стоявших перед группой. На это ушло много драгоценного времени и сил, а результат оказался ничтожен — дятловцы поняли, что на продуваемом ветром пригорке костер не способен обогреть группу (тепло банально выдувается). Кроме того, невозвращение Игоря Дятлова заставляло думать, что и с ним тоже приключилась беда. Беспокойство и паника с течением времени только нарастали, они увеличивались по мере уменьшения сил членов группы и их замерзания. Члены группы оказались в состоянии, которое очень точно можно описать шахматными терминами: цейтнот — нехватка времени — цуг-цванг — ухудшение общего положения при любом выборе из всех возможных. Стресс, переживаемый ими, нарастал — это очень важно иметь в виду для правильного понимания их действий. После 17 часов психологическое напряжение стало куда выше, чем часом ранее, в начале развития конфликтной ситуации.
В этой обстановке дальнейшее дробление группы было неизбежно. Вспомним про различные поведенческие модели, выбираемые в стрессовых ситуациях, — у разных людей они почти всегда будут разными. Поэтому неудивительно, что через некоторое время после отделения от группы Игоря Дятлова вслед за ним ушла и Зина Колмогорова. Видимо, она ощущала некую особую ответственность за его судьбу, или, выражаясь иначе, переживала чувство особой сопричастности. Задумаемся на минутку, если два молодых и полных сил парня попали в беду, то чем сможет им помочь одна девушка? Ничем, абсолютно, у нее просто-напросто не хватит сил вытащить обоих к огню. Тем не менее Зина пошла вслед за Игорем. И примечательно, что никто более с нею не отправился. Казалось бы, почему? Ответ куда проще, чем кажется на первый взгляд, — решение Зины Колмогоровой ее товарищи не считали оптимальным, поэтому ни понимания, ни поддержки среди оставшихся членов группы она не нашла.
Дальше — больше. От кедра ушли Людмила Дубинина, Александр Колеватов и Николай Тибо-Бриньоль. Какими причинами мотивировалось их отделение, мы не знаем — таковых может быть множество. Вполне возможно, что на их уходе настоял Георгий Кривонищенко, осознавший в какой-то момент справедливость слов Золотарева об опасности разведения костра. Сам Кривонищенко решил во что бы то ни стало поддерживать огонь, который, как он считал, был необходим для возвращения Игоря Дятлова. Не может быть никаких сомнений в том, что изначально и Дубинина, и Колеватов находились возле костра — носовой платок первой был найден под кедром, а лыжная куртка второго имела большой прожог на левом рукаве (кроме того, его носки, по лаконичному замечанию Возрожденного в акте СМЭ, имели «следы обожжения».). Скорее всего, Тибо-Бриньоль оставался вместе с ними, хотя полной определенности в этом нет (возможно, он отделился от группы ранее, вместе с Золотаревым). Но важно то, что в некоторый момент, уже после разведения костра, группа окончательно разделилась (или распалась — как угодно), в результате чего под кедром остались только двое — Георгий Кривонищенко и Юрий Дорошенко. Очевидно, это был их осознанный выбор — они решили поддерживать огонь любой ценою, считая, что от существования этого ориентира зависят судьбы их товарищей — Рустема Слободина, Игоря Дятлова и Зины Колмогоровой.
Ушедшие от кедра присоединились к Семену Золотареву (что выглядит совершенно разумным), оборудовавшему в сугробе в овраге настоящую партизанскую «лежку». Для полной аналогии с последней не хватало лишь плащ-палатки, которую советские партизаны и диверсанты растягивали над окопом в сугробе. Место для своей «лежки» Семен выбрал очень толково — он не стал уходить в лес, прекрасно понимая, что на глубоком рыхлом снегу без лыж все равно не оторвется от противника на снегоступах, а вернулся чуть назад и отвернул в сторону от линии «палатка — кедр». Затаившись в своем снежном схроне, он, не выдавая своего присутствия, имел возможность заметить противника при его подходе к кедру по следам ушедшей вниз группы. У Золотарева, вне всяких сомнений, имелся план спасения, который в принципе, при некоторой доле везения мог быть реализован — на это ясно указывает его отказ от ухода в глубь леса (не забываем про лабаз, где находились пара запасных лыж и продукты — если бы Семену удалось продержаться до утра, то он имел бы неплохой шанс отыскать его, уйти из района перевала и в итоге оторваться от преследователей. Не забываем и то, что лыжник двигается быстрее человека на снегоступах. В целом, если план Золотарева сводился к этой схеме, то его следовало признать вполне реалистичным, но вот только для его осуществления требовалась сущая малость — пережить ночь!).
Итак, к Золотареву в его снежном окопе присоединились члены группы, ушедшие от кедра. Теперь в овраге находились четверо — Дубинина, Колеватов, Золотарев и Тибо-Бриньоль. Совместными усилиями четверка расширила первоначальное убежище и добавила на дно пихточек, которые наломала тут же, у оврага. Сам Золотарев, скорее всего, эти деревца там изначально не ломал, а принес пару-тройку с собою от кедра (напомним, что поисковики видели мелкие осыпавшиеся веточки на пути к оврагу, хотя значения этому в марте 1959 г. не придали). Всего на дно снежной ямы были уложены, образовав пресловутый «настил», 14 тонких пихточек и 1 березка. На этом настиле вся четверка и разместилась.
Таковой примерно могла быть диспозиция на 17:15, т. е. спустя примерно час или чуть больше с момента изгнания группы Игоря Дятлова от палатки.
Что же все это время происходило наверху, в районе покинутого туристами лагеря?
Иностранным агентам перво-наперво надо было скрыть следы массового раздевания людей возле палатки и оборудовать сцену преступления таким образом, чтобы создавалось впечатление бегства раздетых туристов непосредственно из палатки. Для этого преступники попытались собрать и внести в палатку вещи, брошенные членами группы под дулами их пистолетов. При этом они допустили как минимум две ошибки, неопровержимо свидетельствующие о насильственном раздевании группы.
Во-первых, в палатке оказались найдены вещи, которые не должны были находиться вместе. О чем идет речь? Туристы после лыжного перехода переоблачались в «домашнюю» одежду и обувь. Снимая лыжные ботинки, они обували валенки либо матерчатые тапочки, а вместо штормовок и «ватников» надевали меховые жилетки и свитеры. Причем понятно, что процесс пере-облачения происходил не одновременно, ввиду явной тесноты палатки. Поэтому оба комплекта одежды — «походный» и «домашний» — никак не могли быть сняты одновременно, какой-то один постоянно должен быть надет. Ибо — зима, и в палатке без работающей печки температура немногим выше «уличной».
