Минут десять ушло у студентов на оба механических замка и взлом цифрового кода. Ну, честно говоря, цифровые коды — это чистая механика, без капли магии, и в Академии этому их никто не обучал. Тем не менее, в упоминавшейся уже курсовой работе старательный Сирил рассмотрел не только способы вскрытия замков магической отмычкой (в общем-то, довольно простое сочетании магии воздуха и металла), но и методы магического подбора кодов, основанные на нахождении алгоритма…
Да, что-то я увлеклась.
Три запирающих заклинания они тоже уже сняли, и готовы были распахнуть крышку, но я медлила. Должен быть подвох, не может не быть. И я, закрыв глаза, поднесла ладони к замку.
Правую руку неприятно кольнуло. Конечно, вот оно: простенькое заклинание «щелчок пальцами», работающее как спусковой механизм. Если открыть крышку, не обезвредив его, то оно запустит круговую «огненную плеть», мало не покажется никому. Я дезактивировала «щелчок» и, наконец-то, открыла ящик.
Несколько свитков, толстенный гримуар в переплете из неприятно фонящей кожи; клянусь ушами Темного, человеческой! Неужели у семьи Лаваль в шкафу прячется скелет темного мага? Тяжелый бархатный кошель с вышитым гербом. Шкатулка из золотистого дерева с тонкой резьбой. Тонкий белый конверт.
Я взяла в руки конверт — вроде ничем не тянет, магии не чувствую, никаких охранных заклинаний. Листок бумаги внутри, полстраницы текста, написанного четким почерком. «Если вы читаете это письмо, значит, моя авантюра закончилась так, как и должна была…» Посмертное послание графа Лаваля? Отложим в сторону, это надо прочесть внимательно.
Развязала завязки кошеля. На пол рядом с сейфом высыпались разноцветные камни, яркие искры побежали по потолку и стенам. Сирил ахнул:
— Ого!
— Да, неплохо! Видимо, это заначка на черный день. По ценам Союза королевств, три с лишним десятка безупречного качества изумрудов, сапфиров, рубинов и бриллиантов тянут на приличное состояние, — я высыпала камушки обратно и затянула шнурок. — Овдовевшей графине не придется голодать.
Бегло просмотрев свитки, я отложила их в сторону. Ценные рукописи по истории и теории магии, прекрасное состояние. Любую библиотеку украсят.
Шкатулка, конечно, была заперта, и ключа в обозримом пространстве не наблюдалось. Я поковыряла замочек ногтем и отдала шкатулку Джаледу.
— Сможешь вскрыть, не повредив замок?
— М-м-м… Искра?
— Не просто Искра. Какая?
— Шкатулка, судя по резьбе, эльфийская, из Серебряного леса, — студент дождался моего кивка и продолжал, — А вот насчет замка я не уверен. Эльфы редко ставят на такие изделия механические замки, да еще и потайные. По-моему, это замок гномьей работы. И значит, надо использовать сочетание земли и металла…
— Можно посмотреть? — перебил его Сирил. Джалед молча протянул ему шкатулку.
— Мне тоже кажется, что замок гномьей работы, — после краткого осмотра сказал Сирил. — Но, по-моему, проще будет вот так сделать…
Неожиданно он вытянул из поясного ремня тонкую гибкую спицу, вставил ее в замочек шкатулки и покрутил в разных направлениях, прислушиваясь к еле слышным щелчкам. Наконец, щелчок прозвучал громко, и шкатулка распахнулась. Студенты стукнулись лбами, заглядывая в нее.
— Пусто… — разочарованно протянул Джалед.
— Не совсем, — поправила его я, вытягивая из шкатулки лоскуток темного красно-коричневого шелка.
— Носовой платок? Воспоминания о юношеской любви? — хмыкнул Уорнбек.
— Это кровь, — внезапно заговорила Керидд. Все это время она молча стояла в углу, так что мы о ней почти забыли.
— Чья?
— Не знаю. Надо дотронуться, — она протянула руку, прикоснулась к шелку и вскрикнула. — Это он! Это тот маг! Его, его, его кровь!
Не знаю, что бы мы делали с банши, впавшей в истерику… То есть, я вообще не предполагала, что такого рода существа способны на истерику или что-то подобное из эмоциональной сферы.
Ситуацию спас Сирил. Он обнял Керидд, как обнял бы обычную женщину, и, поглаживая ее по плечу, начал бормотать на ухо что-то успокаивающее. Я захлопнула шкатулку и закрыла ее заклинанием стазиса, от греха подальше.
Оставался гримуар. Честно говоря, мне и в руки-то его брать не хотелось. Во-первых, я весьма отрицательно отношусь к использованию человеческих останков для любых магических экзерсисов. Еще и поэтому мне было всегда не по пути с некромантами, а не только из-за отвратительных подробностей их работы. Во-вторых, магический гримуар — это не общедоступный энциклопедический словарь или учебник по кастованию заклинаний для первого курса. Семейный он, или личный, но обычно их зачаровывают на совесть, с применением самых убойных заклинаний, с заклятием на кровь, чтобы чужак не то, чтобы прочесть и попользоваться — открыть не смог!
Точно знаю, свой я неделю зачаровывала.
Но проверить нужно было, что ж это за пакость. Ладно, сперва письмо прочту внимательно, может, там что-то и сказано о ситуации.
Если вы читаете это письмо, значит, моя авантюра закончилась так, как и должна была, то есть, провалом. Я не надеюсь, что мне сразу поверят, но все-таки, попробуйте: меня ни минуты не интересовала власть. Мне, в общем и целом, совершенно все равно, как управляется Галлия, и кто ею управляет. Но мне сделали предложение, от которого не отказываются. Я согласился, и проиграл.
Незнакомец пришел ко мне полгода назад. Он выбрал удачный момент — в Лютеции я бываю редко, и приехал сейчас только для того, чтобы в очередной раз услышать от врачей, что надежды нет, и ничего нового для излечения моей дочери не придумали.
Марии десять лет. Она не говорит, и не может ходить. Она весит всего немногим более двенадцати килограммов. Ее позвоночник, руки, ноги, кости черепа искривлены самым извращенным образом. И самое ужасное — мы знаем, что внутри этого изуродованного, безгласного тела заточена нормальная девочка! Она понимает все, что мы говорим, она может пальцем показать на картинку, чтобы получить то, чего ей хочется. Накануне приезда мага она улыбнулась!
Маг предложил мне полное излечение дочери — в обмен на содействие его планам. Я согласился.
За следующие два месяца Мария вдвое прибавила в весе, начала ходить и говорить. Ее кости стали выправляться, и к моменту, когда я уезжал из Лаваль-Корнийер, она стала почти похожа на обычную девочку, только крошечную.
Жена не знает о той цене, которую я заплатил за излечение дочери. Я полагаюсь только на вашу милость: пусть и не узнает!
Когда маг — его зовут Милош Яначек, но в Галлии он носит имя Себастьен Дюрро — рассказал мне, что именно ему от меня потребуется, я понял, что жить мне осталось недолго: такого рода заговоры успехом не заканчиваются, ему нужно было от всей этой истории получить что-то иное. Не знаю, что именно. Но все, что я мог узнать о нем и его подельниках, записано. Я не рискнул доверять эту информацию магическим или электронным запоминающим средствам. Говорят, и то, и другое можно легко вскрыть. Все написано на бумаге, обычной ручкой. Записи в спальне, в тайнике в изголовье кровати. Чтобы открыть, нужно нажать дважды на левое крыло ангелочка, трижды повернуть серединку розы и снова нажать на ангелочка, два раза на правое крыло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
