Цезония. Калигула поручил мне вам сказать, что до сих пор он вас созывал ради государственных дел, но сегодня пригласил разделить с ним эстетическое наслаждение. (Помолчав, продолжает тем же тоном.) Правда, он добавил, что тому, кто не пожелает наслаждаться, отрубят голову.
Они молчат.
Прошу извинить мою назойливость. Но я должна спросить, показался ли вам этот танец прекрасным.
Первый патриций (поколебавшись). Он был прекрасен, Цезония.
Старый патриций (преисполненный благодарности). О да, Цезония.
Цезония. А тебе, Херея?
Херея (холодно). Это было большое искусство.
Цезония. Отлично. Итак, я могу сообщить об этом Калигуле.
Сцена шестая
Входит Геликон.
Геликон. Скажи, Херея, это действительно было большое искусство?
Херея. В каком-то смысле — да.
Геликон. Понимаю. Ты очень сильный, Херея. Фальшивый, как всякий порядочный человек. Но сильный, ничего не скажешь. Я не такой сильный. И все-таки я не дам вам дотронуться до Калигулы, даже если он сам того хочет.
Херея. Я ничего не понял из этого монолога. Но должен похвалить тебя за такую преданность. Я люблю верных слуг.
Геликон. Какого гордеца строишь, а? Да, я служу сумасшедшему. А ты чему служишь? Добродетели? Я тебе выложу, что думаю по этому поводу. Я родился в рабстве. Так вот, порядочный человек, сперва под эту песенку о добродетели меня заставлял плясать кнут. А Гай не говорил мне красивых слов. Он меня освободил и взял к себе во дворец. Тут-то я и смог поглядеть на вашего брата, добродетельных. И я увидел, что у вас грязные рожи и скверный запах, пресный запах людей, не познавших ни страданий, ни риска. Я видел красивые одежды, а сердца были потухшие, лица алчные, руки дрожащие. И это вы — судьи? Вы, кто торгуете добродетелью в розницу, мечтаете о благополучном существовании, как девчонка мечтает о любви, но умираете в страхе, даже не поняв, что лгали всю жизнь, вы беретесь судить того, кто страдал бесконечно, кто каждый день истекает кровью от тысячи новых ран? Сначала вам придется иметь дело со мной, попомни это! Презирай раба, Херея! Он выше твоей добродетели, потому что он еще умеет любить своего несчастного хозяина и будет его защищать от вашей благородной лжи, от ваших вероломных речей…
Херея. Милый Геликон, ты ударился в риторику. Честное слово, когда-то у тебя был вкус получше.
Геликон. Каюсь, увы. Вот что значит слишком долго с вами общаться. У старых супругов волосков в ушах поровну, так они становятся похожи под конец. Но я исправлюсь, не беспокойся, исправлюсь. Одно только… Смотри, видишь ты это лицо? Так. Смотри хорошенько. Прекрасно. Теперь ты видел своего врага. (Уходит.)
Сцена седьмая
Херея. А теперь надо торопиться. Останьтесь здесь оба. Сегодня к вечеру нас будет сотня. (Уходит.)
Старый патриций. Останьтесь, останьтесь! Я-то предпочел бы уйти. (Втягивает носом воздух.) Здесь пахнет смертью.
Первый патриций. Или ложью. (Грустно.) Я сказал, что этот танец прекрасен.
Старый патриций (утешая). В каком-то смысле так и есть. Так и есть.
Стремительно вбегает несколько патрициев и всадников.
Сцена восьмая
Второй патриций. Что тут такое? Вы знаете? Император велел нас созвать.
Старый патриций (рассеянно). Это, наверно, на танец.
Второй патриций. Какой танец?
Старый патриций. Ну да, эстетическое наслаждение.
Третий патриций. Мне сказали, что Калигула очень болен.
Первый патриций. Так и есть.
Третий патриций. А что с ним? (С восторгом.) Боги мои, неужели он умирает?
Первый патриций. Не думаю. Его болезнь смертельна только для других.
Старый патриций. Если можно так выразиться.
Второй патриций. Я тебя понял. Но нет ли у него еще какой-нибудь болезни, менее серьезной и более благоприятной для нас?
Первый патриций. Нет, эта болезнь не терпит соперниц. Но, если позволите, мне нужно поговорить с Хереей. (Уходит.)
Входит Цезония. Короткая пауза.
Сцена девятая
Цезония (равнодушно). У Калигулы желудочное заболевание. Его рвало кровью.
Патриции толпятся вокруг нее.
Второй патриций. О всемогущие боги, даю обет: если он выздоровеет, я пожертвую двести тысяч сестерциев в казну.
Третий патриций (слишком пылко). Юпитер, возьми взамен его жизни мою.
Калигула уже несколько минут как вошел и слушает.
Калигула (подходя ко второму патрицию). Я принимаю твой дар, Луций. Благодарю тебя. Мой казначей явится к тебе завтра. (Подходит к третьему патрицию и обнимает его.) Ты не можешь представить себе, как я взволнован. (Помолчав, с нежностью.) Так ты меня любишь?
Третий патриций (растроганно). Ах, цезарь, чего бы я не отдал за тебя не раздумывая!
Калигула (держит его в объятьях). Ах, это слишком, Кассий, я не заслужил такой любви. (Кассий делает протестующий жест.) Нет, нет, говорю тебе. Я недостоин. (Подзывает двух стражников.) Уведите его. (Кассию, мягко.) Иди, друг. И помни, что сердце Калигулы с тобой.
Третий патриций (слегка встревожен). Но куда они меня ведут?
Калигула. Как куда? На смерть. Ты отдал свою жизнь за мою. Я почувствовал себя лучше. У меня даже нет больше этого противного вкуса крови во рту. Ты меня исцелил. Кассий, ты счастлив, что мог отдать свою жизнь за другого и что этого другого зовут Калигула? Вот я и снова могу наслаждаться всеми радостями.
Стражники волокут третьего патриция. Он сопротивляется и вопит.
Третий патриций. Но я не хочу! Это была шутка!
Калигула (между его воплями, мечтательно). Скоро дороги над морем покроются цветущей мимозой. Женщины наденут платья из легкой ткани. Высокое небо, такое свежее и чистое, Кассий! Улыбки жизни!
Кассий уже у выхода. Цезония легонько его подталкивает.
Калигула (поворачиваясь, неожиданно серьезно). Жизнь, друг мой! Если бы ты любил ее как следует, то не стал бы так неосторожно ею играть.
Кассия выволакивают.
Калигула (возвращаясь к столу). А когда проигрываешь, непременно надо платить. (Пауза). Подойди сюда, Цезония. (Поворачивается к остальным.) Кстати, мне пришла в голову прекрасная мысль, которой я хочу с вами поделиться. Мое царствование до сих пор было слишком счастливым. Ни повальной чумы, ни жестоких религиозных обрядов, ни даже государственного переворота, короче, ничего, что может оставить вас в памяти потомков. Так вот, отчасти поэтому я и пытаюсь возместить бережность судьбы. Я хочу сказать… Не знаю, поняли ли вы меня. (Со смешком.) Одним словом, я подменяю собой чуму. (Другим тоном.) А теперь молчите. Вот и Херея. Займись им ты, Цезония. (Уходит.)
Входят Херея и первый патриций.
Сцена десятая
Цезония торопливо подходит к Херее.
Цезония. Калигула умер.
Отворачивается, притворяясь, что плачет, и пристально смотрит на остальных. Те молчат. Вид у всех удрученный, но по иной причине.
Первый патриций. Ты… Ты уверена в этом несчастье? Это невозможно, он же только что танцевал.
Цезония. Вот именно. Это напряжение сил оказалось для него смертельным.
Херея быстрыми шагами обходит присутствующих, одного за другим, и возвращается к Цезонии. Все хранят молчание.
Цезония (медленно). Ты ничего не сказал, Херея.
Херея (столь же медленно). Это большое несчастье, Цезония.
Внезапно входит Калигула и направляется к Херее.
Калигула. Хорошо сыграно, Херея. (Поворачивается кругом и смотрит на остальных. С юмором.) Ну что ж! Не вышло. (Цезонии.) Не забудь, что я тебе сказал. (Уходит.)
