Беляев хотел показать читателям прекрасное будущее. Он рисовал красивые города, полные зелени, воздуха, света, города-сады с искусственным климатом и просторными, удобными домами. Города с электромобилями, аэровокзалами на крышах зданий, быстроходными экспрессами — города будущего, где все дары природы служат удобству и здоровью человека. В романе “Под небом Арктики” Беляев описывает оригинальный подземный курорт, превращенный в вечнозеленый, цветущий край. Там люди научились управлять климатом и все подчинили одной цели — здоровью человека. В романе “Лаборатория Дубльвэ” писатель поднимает вопрос о долголетии. И это тогда, когда в буржуазном мире покупают зрение у безработного (рассказ “Невидимый свет”).
В годы, когда советская научная фантастика делала свои первые шаги, произведения писателя кажутся поистине удивительными. Одной из главных задач научной фантастики он считал показ людей будущего. Беляев стремился угадать и показать “хотя бы 2–3 черточки в характере человека будущего”. Он рисует советских людей, создающих плотины на Волге, добывающих воду в пустыне, строящих новые, прекрасные города и новое общество. “Человек советского будущего — это человек, не знающий гнета эксплуатации, имеющий полную возможность раскрывать все свои творческие способности и дарования. Какие должны быть мощные, яркие характеры, какая полнота и разнообразие запросов, потребностей, какова красота жизни!” Однако писатель жаловался, что новый человек выходит из-под его пера недостаточно живым, ярким, часто довольно схематичным. Беляев был непревзойденным “мастером сюжета”, но чувствовал, что “образы не всегда удаются”. Он стремился угадать “психологию будущего человека” и мучительно искал в настоящем черты коммунистического завтра.
Полемизируя с Г.Уэллсом в 1933 году в очерке “Огни социализма, или Господин Уэллс во мгле” (“Вокруг света” № 13), Беляев писал о Днепрогэсе: “Вы слышите, знаменитый писатель, непревзойденный фантаст, пророк и провидец будущего, специалист по социальным утопиям? Фантастический город построен!.. Сравните его с вашими городами во мгле. Это не ваш уэллсовский город! Ваши утопические города останутся на страницах ваших увлекательных романов. Ваши “спящие” не “проснутся” никогда. Это — город “Кремлевского мечтателя”. Вы проиграли игру!”
В 1931 году Беляев переезжает в Ленинград, где, несмотря на все ухудшающееся здоровье, продолжает работать. Одной из самых больших и серьезных проблем стала для писателя проблема покорения космоса. Беляева, еще с детства мечтающего о полетах, не могла не увлечь идея проникновения в мировое пространство. Вселенная поражала его своею необычностью, грандиозностью и таинственностью. Он изучает труды К.Э.Циолковского, и новые, невиданные доселе горизонты открываются перед воображением писателя: полет на Луну, искусственные спутники, межпланетные путешествия, открытие ранее неизвестных миров во Вселенной. В те годы, когда многие ученые не верили смелым проектам Циолковского, опередившего на целые десятилетия свое время, Беляев, обладавший редким даром научного предвидения, сумел увидеть в них великое будущее. Писатель подхватывает самые смелые его гипотезы. Он развивает идею Циолковского о цельнометаллическом дирижабле и описывает увлекательное путешествие над землей на дирижабле конструкции Циолковского. В 1934 году ученый прочитал в журнале “Вокруг света” роман Беляева “Воздушный корабль” и написал письмо в редакцию: “Рассказ… остроумно написан и достаточно научен для фантазии. Позволю себе изъявить удовольствие тов. Беляеву и почтенной редакции журнала”. Циолковский просил также писателя прислать ему в Калугу роман “Прыжок в ничто” (1933), посвященный “межпланетным скитаниям”, который он нигде не мог достать. В этом произведении Беляев рассказал о путешествии на загадочную планету Венера. Писатель не только попытался представить и воссоздать растительность и животный мир этой планеты, но сумел передать состояние человека, попавшего в космос. Он описал устройство ракеты, полет в безвоздушном пространстве, картины земли, увиденной из космоса. Беляев послал свой роман на суд Циолковского, объясняя, что он опирался на его работы. Между писателем и ученым завязалась переписка.
Готовя в 1935 году второе издание романа, который Беляев посвятил Циолковскому, писатель учел замечания и поправки, сделанные ученым. Циолковский написал к нему предисловие: “…из всех известных мне рассказов, оригинальных и переводных, на тему о межпланетных сообщениях роман А.Р.Беляева мне кажется наиболее содержательным и научным. Конечно, возможно лучшее, но, однако, пока его нет. Поэтому я сердечно и искренне приветствую появление второго издания, которое, несомненно, будет способствовать распространению в массах интереса к заатмосферным полетам. Вероятно, их ожидает великое будущее”. “Ваш теплый отзыв о моем романе, — писал Беляев, — придает мне силы в нелегкой борьбе за создание научно-фантастических произведений”.
Задумав в 1935 году новый роман, “Вторая Луна”, писатель поделился своим замыслом с уже тяжело больным Циолковским. В память Константина Эдуардовича Циолковского он назвал свой роман “Звездой КЭЦ”. В нем писатель рассказал о ракете — спутнике земли, о межпланетной станции, которая будет служить научной лабораторией в космосе, опередив реальные события на несколько десятков лет. Описывает он и полет на Луну. “Наша техника будущего, — отмечал Беляев, — является лишь частью социального будущего… социальная часть советских научно-фантастических произведений должна иметь такое же научное основание, как и часть научно-техническая”. В 1934 году писатель встретился в Ленинграде с Гербертом Уэллсом. Высоко оценив романы “Голова профессора Доуэля” и “Человек-амфибия”, Уэллс отметил их отличие от книг западных писателей. С горечью он сказал: “В современной научно-фантастической литературе на Западе невероятно много фантастики и столь же невероятно мало науки”.
В произведениях Беляева нет выдумки ради выдумки, приключения ради самого приключения. В занимательной форме он учил читателя честности и смелости, принципиальности и гуманности, доброте и высокой нравственности. Учил великому служению людям. Он писал в различных жанрах приключенческой литературы — от волшебного рассказа-сказки до романа-памфлета. “Создадим советскую научную фантастику!” — призывал он. Писатель создал оригинальные по форме и содержанию произведения этого жанра. Иногда свои смелые гипотезы он воплощал в виде коротких полунаучных-полуфантастических новелл, проникнутых живым юмором и шуткой. Эти рассказы построены на фантастических предположениях: что было бы, если бы исчезли все бактерии на земле, или что было бы, если бы замедлилась скорость света? (“Светопреставление”). Неуемная фантазия писателя заставляла задуматься над важнейшими научными и социальными проблемами. Беляев сумел соединить науку и жизнь, настоящее и будущее, фантастику и реальность. Он не только обладал поразительной эрудицией в разных областях знаний, но и особым умением видеть жизнь. Даже самые обычные явления под его пером становились удивительными и значительными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
