— А где ваши сыновья сейчас? — спросила Энни.
— Винсент живет в Лидсе, у него двое малышей и большая закладная на дом. Гэвин и думать не хочет о подобной, на его взгляд, ерунде. Он как бомж живет в пустующем доме в Лондоне, не имея ни малейшего представления о том, чем бы он хотел заняться.
— Ну точно как мой Дэниел.
Оказавшись дома, Роб и Энди заметно окрепли и набрали вес. Их тельца округлились. Постепенно стали проявляться их разные характеры. Несмотря на то что один малыш редко бодрствовал без другого, Роб плакал и требовал к себе большего внимания, чем его брат. Энди был терпеливым, однако его ноги никогда не оставались неподвижными. Стоило укрыть его простыней или одеялом, как он тотчас начинал презрительно отталкивать их ногами.
Дэниел был очарован двойняшками. Энни частенько заставала его в своей комнате, где спали младенцы, и видела, как он глядел на них.
— Я всегда хотел, чтобы у меня был брат, — сказал он.
— А я всегда хотела иметь четверых детей.
Хирургическое вмешательство все же немного повлияло на ее здоровье, и Энни теперь быстро уставала. Она настолько похудела, что могла без труда застегнуть молнию на джинсах. Ее лицо выглядело обескровленным, и впервые в жизни у нее четко обозначились скулы. Но, как ни странно, благодаря этому она выглядела моложе, почти как девочка, а ее рыжие волосы казались еще ярче на фоне белоснежной кожи.
Энни и представить себе не могла, что бы она делала без Сары. Чаще именно она вставала ночью, чтобы приготовить смесь, и мать с дочкой, бывало, сидели в кровати, держа на руках вечно голодных малышей.
Однажды в полчетвертого утра Энни вдруг сказала:
— А тебе не пора возвращаться домой, милая? Я, конечно, без тебя как без рук, но как же Найджел?
— Мой дом в Ливерпуле, мама. Я не собираюсь возвращаться в Австралию.
По ее тону Энни поняла: спорить бесполезно. Не подлежало никакому сомнению, что Австралия, эта молодая, полная энергии страна, совершенно не подходила для ее дочери. Возвратиться туда было равносильно тому, чтобы обречь себя и свою семью на несчастную жизнь. Энни не знала, что для Найджела хуже: вечно ворчащая, чувствующая себя несчастной жена или же ее отсутствие.
Время шло. Бен Уэйнрайт, казалось, намеренно придумывал повод для того, чтобы все чаще и чаще приезжать с визитами в Ливерпуль. Пока наконец не стало очевидно, что его приезды связаны исключительно с Энни. Они хорошо поладили, он подходил ей по возрасту и души не чаял в близнецах, к тому же нравился Дэниелу и Саре. Энни знала, что в один прекрасный день Бен попросит ее руки, и понимала, что было бы разумно принять его предложение.
В марте неожиданно приехал Найджел Джеймс. Услышав звонок в дверь, Энни открыла, и вот тебе на — на пороге собственной персоной стоял ее зять. Он немного нелепо выглядел в фетровой широкополой шляпе и нескольких шарфах, которыми обмотал свою шею, потому что на улице дул пронизывающий ветер.
— Как же я рада тебя видеть! — воскликнула Энни.
Она сообщила, что его жена вместе с детьми пошла по магазинам, и сделала ему кофе с сэндвичем.
— Найджел, милый, — сказала Энни, когда ее зять, немного согревшись, стал выглядеть, как все нормальные люди. — Знаю, нехорошо совать нос в чужие дела, но хочется надеяться, что ты не станешь уговаривать Сару вернуться с тобой обратно. Ты даже не представляешь, как она изменилась за последние несколько месяцев… Мне кажется, ты и сам увидишь, что она вновь стала той девушкой, на которой ты когда-то женился.
— Не волнуйтесь, миссис… Энни, — решительно произнес Найджел. — Я нашел работу в Честере. Платят там, конечно, мало, да и работа ниже моих интеллектуальных способностей, но я готов на все, что угодно, лишь бы удержать Сару.
Улыбаясь, Энни похлопала его по плечу.
— Узнаю своего Найджела! Ну, теперь, когда ты закончил пить кофе, можешь отнести бутылочку со смесью одному из своих шуринов. Я слышала плач, а стало быть, Роб сейчас поднимет на ноги весь дом.
Она обрадовалась приезду Найджела, но это означало, что Сара скоро покинет ее, да и Дэниел в последнее время, кажется, снова куда-то собирался. Энни могла с уверенностью сказать, что ему не терпится поскорее смотать удочки, однако на этот раз она не останется в одиночестве. Ее дочь будет неподалеку, и у нее есть Роб и Энди. Наступит день, и они тоже покинут родные пенаты, но это произойдет в столь необозримом будущем, что об этом пока не стоило и думать. Энни уповала лишь на то, что судьба будет к ней милостива и ей не придется оставить их одних раньше времени. Но это было еще не все. Бен решил посвятить живописи все свое время, причем мог заниматься этим где угодно, в том числе и в Ливерпуле. Он сделал Энни предложение. Ей нужно было лишь решиться на этот шаг. Энни знала, что с Беном Уэйнрайтом ей будет комфортно и она окажется в надежных руках.
ЗАВТРА
Выдался один из тех дней, которые Энни так любила: стояла поздняя осень, бодрящая и ослепительно солнечная, хотя и не особенно теплая.
Близнецы сидели у камина, расставив ножки и крепко упираясь подошвами в подошвы брата. В образовавшемся кольце их пухленьких ножек стоял деревянный игрушечный гараж с покатыми стенами, по которым малыши закатывали на крышу маленькие, со спичечный коробок, машинки, принадлежавшие когда-то Дэниелу. Когда на крыше уже не оставалось места, они по одной сталкивали их вниз, громко имитируя звуки работающего мотора. Судя по выражению их лиц, малыши были всецело поглощены своим занятием, словно то, что они делали, казалось важнее чего бы то ни было на свете. Они даже не представляли себе, что в этот день вершится история.
Телевизор не выключался с раннего утра. В течение недели в политической жизни страны продолжалось отчаянное соперничество между Майклом Хезелтайном и Маргарет Тэтчер в борьбе за лидерство в партии консерваторов. Ко всеобщему удивлению, поддержка Маргарет Тэтчер со стороны членов парламента от тори была гораздо меньше, чем ожидалось. А виной всему было введение столь непопулярного подушного налога, вызвавшего волну возмущения по всей Англии. Даже Энни принимала участие в нескольких маршах протеста, всюду возя с собой в коляске своих малышей. Когда партийные выборы вышли во второй тур, Маргарет Тэтчер, боясь проиграть и стараясь избежать позора, объявила об отставке. Энни, сидя перед телевизором, ждала, когда «железная леди» прибудет в палату общин, чтобы в последний раз появиться на публике в качестве премьер-министра.
Энни вздрогнула, когда открылись раздвижные окна и в гостиную вошли два человека, аккуратно вытирая ноги о половик так, как это обычно делают незнакомцы, очутившиеся в чужом жилище. События, разворачивающиеся на экране телевизора, были настолько захватывающими, что Энни совершенно забыла о том, что мистер и миссис Лофтус осматривают дом и участок.
