мне до конца остаться хозяином и скажи, где твои люди. Я прикажу отправить им еду и воду, – продолжал изображать из себя гостеприимного владетеля Руслан.
– Я приехал один, князь, – благодарно кивнув, ответил горец.
Мишка внёс в комнату поднос с чаем и всем потребным для вдумчивого чаепития и, расставив всё на столе, исчез. Но Руслан отлично знал, что казачок притаился за дверью, готовый в любой момент поддержать его словом или пулей.
– Присаживайся, Ахмат. Спешить нам некуда, – пригласил Шатун, отодвигая от стола стул.
Наполнив чаем грушевидные стаканчики, Руслан подвинул гостю корзинку со свежей выпечкой и первым пригубил свой стаканчик с напитком. Ахмат, откусив от булочки с вареньем, не торопясь запил выпечку чаем и, вздохнув, тихо произнёс:
– Я виноват перед тобой, князь.
– В чём? – откровенно удивился Руслан, не ожидавший такого захода.
– Когда они привезли в аул твою женщину, я должен был сразу угадать, что следом придёшь ты. А значит, они навлекли беду на весь клан. Я должен был сразу прогнать их, отобрав её. Это моя ошибка.
– Они украли не просто женщину, Ахмат. Они украли мою беременную жену. И за это я бы уничтожил всех, кто живёт в этих горах. Но слава Всевышнему, он наставил вас на истинный путь, и мне не пришлось проливать невинную кровь. Оглянись вокруг, друг мой, – едва заметно улыбнулся Шатун. – Ты сидишь сейчас в моём доме, за моим столом, и делишь со мной хлеб. Думаешь, я стал бы так встречать человека, которого считаю врагом? Я не горец, но я законы гостеприимства и обычаи гор знаю. И почитаю, считая их правильными. Ты мой гость, и тебе не о чем беспокоиться.
– Благодарю тебя, князь. Когда я ехал сюда, многие мне говорили, что ты не станешь мне верить и что даже не станешь разговаривать со мной. Но я отвечал, что ты умный, и поймёшь: в том, что случилось, нет нашей вины. Кто-то даже говорил, что твои казаки убьют меня, едва увидев.
– Посла не душат, посредника не убивают, – ответил ему Руслан древней арабской пословицей. – Я принимал тебя гостем, когда жил в городе. Принимаю сейчас, и приму ещё раз, если твой клан и дальше будет жить так, как живёт сейчас. Тихо и спокойно. Не проливая крови невинных людей.
– Благодарю тебя, князь, – снова склонил Ахмат голову. – Я надеялся, что так будет. Но я приехал не мириться, мы не ссорились, а предупредить тебя.
– О чём? – насторожился Руслан.
– Османы поссорились с инглизами, и те ушли из Турции. Что там случилось, я не знаю, но на их место пришли франки. А теперь эти франки пытаются навязать свою волю непримиримым кланам. Ты закрыл перевалы, но они идут по хребту от моря. Много оружия и пороха так не пронесёшь, но они очень стараются. Продают горцам винтовки едва не по цене овечьего навоза. А пять дней назад тридцать сабель турок и трое франков спустились в предгорья. Не спрашивай зачем, я не знаю. Но это точно. Они уже где-то здесь, – не поднимая глаз, глухо поведал горец.
– Я благодарю тебя, Ахмат. Это очень важная для меня весть, – ответил Шатун, мысленно прикидывая, куда именно мог направиться этот отряд. – Могу я что-то сделать для тебя?
– Да, – помолчав, кивнул горец с явной неохотой. – В клане была плохая весна. Мало хлеба. Дети часто сидят голодными. Мне дали серебра, чтобы я купил хоть немного муки. Но денег мало, а муки надо много. Ты можешь мне её продать?
– Мишка! – вместо ответа позвал Руслан денщика.
– Тут я, княже, – моментально нарисовался казачок.
– Захара Ивановича мне найди. Срочно, – скомандовал Руслан, и Мишка тут же исчез, словно растворился. – Как ты собирался везти муку? – повернулся Руслан к горцу. – У тебя есть арба или заводные кони?
– В соседнем ауле у меня живёт кунак. Я оставил у него арбу и двух коней, – удивлённо признался Аслан.
– Хорошо. Значит, до аула муку тебе довезут, – решительно кивнул Шатун.
Вошедший в комнату управляющий бросил на гостя настороженный взгляд, но, заметив на блюдце крошки от съеденной булочки, заметно расслабился. Горец никогда не преломит хлеб с врагом. Особенно если пришёл с враждебными намерениями.
– Захар Иванович, тут такое дело, – указав управляющему на стул, заговорил Руслан. – Гостю моему мука нужна. Весна в горах была холодная, у них дети голодают. Нужно в телегу десять мешков муки положить и отвезти до аула. Ахмат покажет, куда именно.
– Сделаю, княже, – коротко кивнул управляющий. – Дай два часа. Телегу подобрать надо толковую.
– А что, у нас ещё и бестолковые имеются? – откровенно удивился Руслан.
– У нас всякое имеется, – усмехнулся управляющий в усы и, поднявшись, вышел.
– Возьми, князь, – придя в себя от услышанного, засуетился горец, доставая из-за пазухи кисет с серебром. – Здесь меньше, чем стоит десять мешков, но больше у нас просто нет.
– Оставь, – отмахнулся Руслан. – Я с этих денег не разбогатею. Пусть будут. Год ещё не закончился.
– Что для тебя сделать, князь? – помолчав, глухо спросил Ахмат, сжимая в пальцах кисет так, что монеты захрустели.
– Просто расскажи всему клану правду. О том, как ты был у меня в гостях и как я тебя принимал. И о том, откуда у тебя мука.
– Мне не поверят, – растерянно усмехнулся Ахмат. – Ведь ты пришёл к нам за своей женой, готов был убить всех. А теперь спасаешь наших детей. Почему?
– Я уже говорил тебе, Ахмат. Я не хотел лить крови невинных, и, если бы ваши старейшины не приняли мои условия и стали защищать похитителей, вы стали бы моими врагами. А раз вы сами прогнали тех инглизов и вернули мою жену, не нанеся ей урона, то и говорить не о чем. Инглизы хотели вашей кровью прикрыть свои грехи. Но вы не позволили им это сделать. Я вообще не понимаю, почему дальние кланы так упираются. Какая им разница, кто назовёт эти горы своими?
– Это наша земля, – тут же насупился горец.
– А разве кто-то говорит, что это не так? – с усмешкой развёл Руслан руками. – Да, эти горы ваши. Но находятся они на территории России, а значит, и вы все подданные российской короны. Вот и всё. Не будет здесь нас, то же самое скажут османы. Что горы находятся на территории Турции, а значит, вы турецкие подданные. И что для вас изменится?
– Не знаю, – помолчав, мотнул горец головой.
– Я знаю. Да, и турки, и вы, мусульмане, но у вас свои правила и свои обряды. А значит, оказавшись под ними, вы будете вынуждены их менять. А вот нам и дела нет до
