— Что это? — спросила она, не разобрав с первой вилки.
Морвен, похоже, огорчился ее незнанию.
— Это же greshniki, ваше традиционное блюдо. По-моему, с ними неплохо сочетается русское черничное вино. Мне его доставляют прямо из Пскова. — Прозвучало это, как «суп прямо из Парижа» в устах бессмертного Хлестакова.
— Погоди, повтори, пожалуйста, как называются эти штуки.
Он повторил — и не понял, чему она смеется. Тогда она объяснила ему, что это слово означает по-русски.
— Грешников, значит, кушаем? Ну-ну… Отчасти справедливо.
— Эта реплика случайна?
— Если не возражаешь, сначала закончим трапезу. Еда — слишком важное занятие, чтобы отвлекаться на серьезные дела…
Кофе подали в библиотеку. Морвен, с некоторым неудовольствием покосившись на Танину сигару, положил перед ней тонкую папку.
— Ознакомься.
На изучение содержимого ушло минут пять. Морвен неподвижно ждал, только пальцы выбивали дробь на дубовой столешнице. Таня подняла голову.
— Значит, все-таки Фэрфакс.
— Выходит так. Мы поторопились принять самоубийство Хендерсона за подтверждение его вины. Теперь понятно, что это не было самоубийством.
— Ну что ж, пора лететь в Вашингтон.
— В Вашингтон не надо. У Фэрфакса бунгало на Чезапикском заливе, недалеко от Балтимора, в городке Джоппа-Магнолия…
Таня фыркнула. Морвен приподнял густую бровь, но ничего не сказал.
— И ты уверен, что он окажется именно там?
— Склонен так думать. Всплыл наш старый знакомый Мустафа Денкташ. Есть информация, что послезавтра он прибывает в Балтимор. Улавливаешь?
— Но если документы попадут к «Серым волкам»… ~ Вот именно. Этого допустить нельзя.
— А ты почти на сутки вывел меня из игры, — с упреком сказала Таня.
— Нужно было перепроверить сведения, подготовиться.
— И кто я буду в этот раз?
— Лив Улафсен, гражданка Фарерских островов, профессия — аквастилист.
— Это что такое?
— Дизайн подводных интерьеров. В Балтимор прилетела изучать «Национальный аквариум». Тед уже на месте. Он тебя встретит, доложит обстановку.
— Когда рейс?
— Через два часа надо быть в аэропорту.
Припекло, как в духовке. Дурацкие Фаренгейты зашкаливали за сотню, раскаленный асфальт курился миражами луж. Но где-то над океаном бушевали грозы, и уже который раз на табло вспыхивали извещения о задержке трансатлантических рейсов. Хотя кондиционеры работали на полную мощь, многие из заполнивших зал пассажиров истекали потом, а у автоматов с прохладительными напитками выросла внушительная очередь. Фру Лив Улафсен перебросила сумку через плечо и зашагала в сторону застекленного загончика для курящих — словно для зачумленных, эти американы просто свихнулись на почве здоровья. Кстати, в курительном отсеке было намного приятнее, чем в общем зале — прохладно, чисто… Не отреагировав на удивленный взгляд сидящего через три кресла чернокожего старичка, она закурила толстую сигару и развернула дневной выпуск «Балтимор Сан», только что купленный в киоске. На страничке местных новостей скупо сообщалось, что рано утром в стоящем на обочине Трассы 95 черном «линкольне» дорожным патрулем обнаружен мертвым турецкий бизнесмен Кемаль Башироглу, прибывший в Балтимор три дня назад и проживавший в отеле «Харбор-Корт». Причиной смерти предположительно явился сердечный приступ. Особый интерес полиции вызвали найденный в «перчаточном отделении» автоматический пистолет с глушителем и крупная сумма наличных денег в портфеле на заднем сиденье. Расследование продолжается…
Первый отклик. Фру Лив усмехнулась, представив себе, какой вой поднимут газеты, радио, телевидение через денек-другой, когда в домике на берегу залива будет найден труп Аверелла Фэрфакса, помощника сенатора Смита, и установят, что застрелен Фэрфакс из обнаруженного в том «линкольне» пистолета, а под именем Башироглу в Америку въехал сам Мустафа Денкташ, числящийся в розыске по обвинению в терроризме примерно в десятке стран. Интересно, а проскочит ли хоть строчка о том, что находилось в том портфельчике помимо денег? Вряд ли. ФБР наложит лапу, слишком уж взрывоопасный материал на тех дискетах, а главное — чистая правда, разве что несколько специфично отфильтрованная. Разборка будет тихой, но мощной, а журналистской братии останется разве что муссировать всякие веселые подробности типа того, почему Фэрфакса нашли голым и что хотел сказать преступник, вставив жертве в задний проход цветок, магнолии…
…Танюша, милая, притомилась?
Есть маленько, Большой Брат. Знаешь, постоянно жить в жанре психиатрического детектива, к тому же с оккультным душком — временами это утомляет. Бывает, захочется чего-то пообыкновеннее. Но… Пробовала — не получается. Богу богово, а мутанту — хитрое логово. Вот так-то, Большой Брат…
Ну, ты посиди пока, а я водички принесу…
Какая на фиг водичка?! Фру Лив медленно подняла глаза от газетной страницы и увидела спину удаляющегося высокого мужчины и кудрявый затылок женщины, глядящей ему вслед. Женщина тут же обернулась, остаточно теплый взгляд ее больших зеленых глаз на мгновение встретился со взглядом фру Лив и, слегка похолодев, плавно ушел в сторону. Не узнала, да и не могла узнать, а вот скандинавская гостья моментально определила, кто сидит с ней рядом в курилке шестого терминала «Ди-Даблъю-Ай»… Татьяна Ларина, первая жена Ваньки и последняя жена Павла, актриса, чей облик знаком по экрану. Бывает же.
Фру Лив чуть отвернулась и опустила голову, но продолжала разглядывать женщину из-под ресниц. Да, время покамест обошлось с той милостиво; располнела, правда, но таким ярким, пухлогубым брюнеткам небольшая полнота только к лицу. И не только к лицу. Да, к сороковнику превратиться в воплощенную грезу эротомана — не самое худшее для женщины… Взор фру Лив остановился на эффектном кулоне, блеснувшем зеленой плоскостью в глубоком вырезе летней блузки Татьяны Лариной.
Огранка изумруда, плетение серебристо-зеленоватой платины… Нет, конечно, никакой тут мистики, просто шустрый сучонок, братец ее физический, располовинил наследный гарнитур меж двух Татьян, серьги пошли сестрице, а кулон — возлюбленной, у него ведь серьезно было с гражданкой Лариной.
Гордо неся перед собой две банки «Утренней росы», возвратился спутник Татьяны Лариной. При взгляде на него у фру Лив защемило в груди — как же похож на ее покойного мужа, с которым только что вела мысленный разговор! Только волосы совсем светлые, борода, прямой нос, а глаз за дымчатыми очками не разглядеть. Спокойно, здесь тоже никакой мистики нет, актрисуля наша тоже ведь замуж за Павла ходила, любила, должно быть, вот и подобрала себе эмигрантика по принципу максимального сходства… Мужчина плюхнулся в кресло, щелкнул язычком банки, с улыбкой протянул Лариной.
