«Первые же попытки правительство России продекларировать курс на защиту национальных российских интересов были дружно встречены «в штыки» бывшими союзными, а ныне уже суверенными республиками. Последовали обвинения России в новых «имперских амбициях», стремление подменить собой бывший союзный центр»[460]. Вот как реагировали на выступление Вощанова противники такой роли Российской Федерации: «…26 августа Россия приняла на себя уже функции центра, собирателя земель. Ведь, иначе как давление на республики, провозглашающие свою независимость, расценить это заявление нельзя»[461].
Б. Ельцин на страницах своих мемуаров соглашался с тем, что СССР можно было сохранить путем реформирования России в центр:
«Попытаться легально занять место Горбачева. Встать во главе Союза, начав заново его реформу «сверху»…Постепенно, планомерно демонтируя имперскую машину, как это пытался делать Михаил Сергеевич».
И дальше:
«Возможности для этого были. Бороться за всенародные выборы Президента СССР. Сделать российский парламент правопреемником распущенного советского. Склонить Горбачева к передаче мне полномочий для временного исполнения его обязанностей».
Так в чем же дело? Что остановило его?
Ни за что не поверите.
«Этот путь для меня был заказан. Я психологически не мог занять место Горбачева».
Перечитайте этот абзац еще раз. По-моему, то, что пишет Ельцин, — это не из области психологии, а психиатрии.
Получается, он не захотел спасать огромную страну по одной лишь только причине: в силу комплексов своих и амбиций, в одном поле, мол, с Горбачевым не сяду.
Его сугубо личные заморочки оказались намного важнее миллионов человеческих судеб; национальных, государственных интересов, в конце концов[462].
Возможно, что все именно так и было, как пишет А. Хинштейн, но нельзя забывать, что у Б. Ельцина были свои «советчики». Члены группы «независимая гражданская инициатива», в которую входили: Афанасьев Ю. Н., Баткин Л. М., Библер В. С., Боннэр Е. Г., Буртин Ю. Г., Иванов Вяч. Вс, Тимофеев Л. М. подписали обращение:
«25 — 26 августа стало очевидно для всех, что мирная августовская революция в России, начавшаяся в ответ на попытку правящей коммунистической клики повернуть историю вспять и кладущая конец существованию КПСС, КГБ, всего режима, подводит черту также под историей последней мировой империи, т. е. государства СССР и его так называемого Центра…
Если мы, российские демократы, хотим — а мы, безусловно, этого хотим и добиваемся! — воссоздания после развала СССР содружества республик в совершенно новом и цивилизованном экономическом и геополитическом пространстве, путь к этому лежит только через безусловный мирный роспуск СССР…»[463]
Но, главное, было упущено время. После августовского путча затея интеграции союзных республик вокруг России была абсолютно бесплодной. Сам путч и особенно послепутчевые действия Ельцина оттолкнули лидеров суверенных государств не только от агонизирующего Центра во главе с Горбачевым, но и от России с непредсказуемым Ельциным.
А вот три месяца тому назад в разгар предвыборной кампании по избранию Ельцина на пост президента РСФСР, подобный поворот событий, когда Ельцин мог быть выдвинут и всенародно избран на пост Президента СССР, был вполне реальным. Вот, например, мнение по этому поводу Н. С. Леонова[464], которого трудно заподозрить в каких-либо симпатиях к Б. Ельцину:
«Мне вспоминается моя тщетная попытка, предпринятая еще в мае 1991 года, за 7 месяцев до Беловежья, повлиять хоть как-то на судьбу Советского Союза. Тогда, в связи с планом Б. Ельцина создать свой отдельный, российский Комитет государственной безопасности, В. Крючков договорился о личной встрече с Б. Ельциным в Белом доме. Он пригласил и меня (вместе с двумя другими генералами) принять участие в этой поездке. По дороге к Краснопресненской набережной я обратился к своему тогдашнему шефу со следующими словами: «Владимир Александрович! Сохранение СССР как великой державы превосходит по своей значимости все другие телеустановки, которые раздирают сейчас нашу политическую жизнь. Вы сейчас пойдете к Борису Николаевичу, предложите ему поддержку как единственному реальному кандидату на пост президента СССР вместо полностью изжившего себя М. Горбачева. Легитимность Горбачева условна, потому что он избран Съездом народных депутатов (да и то с немалым трудом), а страна нуждается в президенте, избранном всенародным прямым голосованием. Поставьте вопрос о проведении таких выборов и пообещайте поддержку Ельцину… Как бы ни был неприятен Борис Николаевич — сейчас он непобедим. Но он всего лишь человек, жизнь которого ограничена коротким сроком. Пусть будет он президентом всего СССР, но такой ценой будет сохранена держава. Для страны и народов — это безусловно плохой, но все-таки лучший вариант, нежели распад и гибель СССР. Я уверен, что он ухватится за это предложение». Я ссылался на библейскую притчу о Соломоновом суде, на котором две матери оспаривали право на ребенка и, когда Соломон вынес вердикт о том, чтобы разрубить дитя пополам и каждой претендентке отдать по одной половинке, то настоящая мать закричала, что пусть отдадут ребенка ее сопернице, но оставят в живых младенца.
По приезде в Белый дом В. Крючков уединился с Ельциным, а нам дали в собеседники Г. Бурбулиса. Я так и не узнал, сказал ли наш бывший шеф об этом варианте Б. Ельцину или нет. Скорее всего не сказал. До сих пор я не уверен, что это предложение было абсолютно нереальным»[465].
Патриотические лозунги были тогда не особенно популярными, и Б. Ельцин быстро учел критику. Патриотическая терминология в его речах исчезла, поскольку ему нужна была абсолютная власть, а для этого хороши были любые реальные союзники, которые поддерживали его в этих устремлениях. Следует при этом учитывать, что в окружении Ельцина всегда боролись как минимум две тенденции: космополитическая и патриотическая. Борис Николаевич, как опытный кукловод, периодически менял ориентацию своей политики, стремясь при этом не упустить нити из своих рук.
Даже политические противники Б. Ельцина соглашались с тем, что «вряд ли лично Ельцин был идейным противником Союза республик во главе с Россией, но ситуация обязывала его во имя власти делать ставку именно на развал союзного центра во главе с президентом Горбачевым. Политическая конъюнктура предопределила принципиальные решения о судьбе будущего государства»[466]. То есть, в принципе, существовал реально иной вариант предотвращения распада Советского Союза, через усиление роли Российской Федерации. Возможно ли было объединение республик вокруг нового центра — ельцинской России? Вполне, поскольку: «Ускользающая из рук союзного президента реальная власть все в большем объеме сосредоточивалась теперь в руках президента российского. И он демонстративно спешил воспользоваться этим… Издавались указы о переходе под юрисдикцию России одной отрасли хозяйства за другой. Было прекращено финансирование всех союзных министерств, кроме МО, МПС и Минатомэнерго, что означало смерть практически всех союзных структур…
Российские лидеры, воодушевленные собственной ролью в минувших событиях, полагая, что развал Союза уже свершившийся факт, стали делать некоторые поспешные и резкие заявления. В частности, о том, что правопреемницей исчезающего СССР может, и по праву, быть Россия»[467].
Но этого не произошло, и вряд ли причиной тому были «психологическое», или даже «психиатрические» комплексы Б. Ельцина. А. И. Лукьянов писал о болезни республиканских лидеров, что на смену власти союзного центра придет власть России, непредсказуемая власть Ельцина, которая уже маячила в лице российских министров, оседлавших союзные министерства. Поменять болтливого Горбачева на рубящего с плеча Ельцина руководители союзных республик не хотели. Шел относительно длительный (три с небольшим месяца) процесс распада страны. «…Они готовы, — писал А. С. Грачев, — были терпеть от союзного руководства то, чего не могли бы снести от российского. Во всяком случае, официально признать, что среди равных республик есть одна более равная, чем все остальные, было бы для них неприемлемо»[468].
Аналогичные мысли высказывали совершенно разные люди. Так, Ф. Д. Бобков писал: «Суверенизация, а с ней и сохранение власти, была ускорена стремлением обеспечить независимость, прежде всего от Ельцина»[469]. Можно предположить, что приближенные нашептывали Б. Ельцину идеи о том, что через установление контроля над союзными структурами можно не только избавиться от первого президента СССР, но и потом возродить союзное государство под эгидой России. Теоретически это могло казаться вполне осуществимым. Но идея оказалась нереализованной, то ли так хотели, то ли не смогли. Но после этого в своей ошибке (или обмане) не сознаются ни обманывающие советники, ни обманутый «хозяин». Кому же хочется выглядеть дураком или обманщиком?
