Китай помогает Африке выбраться из бездны нищеты. Он делает то, чего старые европейские колонизаторы никогда не делали для Африки, руководствуясь лишь собственной выгодой. На Западе, естественно, есть те, кто опасается растущего влияния Пекина на африканские правительства. Предоставление военной базы в Джибути – единственной китайской базы за рубежом – уже вызвало обеспокоенность, в том числе из-за многочисленного присутствия китайских солдат в контингентах миссии ООН. Не радует и перспектива увеличения военного присутствия Пекина на будущих базах в Кении и Анголе.
Вашингтону тяжело смириться с тем, что на протяжении десятилетия Китай опережает США в качестве торгового партнера для всех африканских стран, занимая первое место как в импорте, так и в экспорте. С 2013 по 2018 год объем китайско-африканской торговли вырос более чем в 10 раз, достигнув 186 млрд долларов. Присутствие на континенте 12 тысяч компаний из Поднебесной, которое, несомненно, будет расти, свидетельствует не только о потреблении товаров «сделано в Китае», но и о зарождении производства «сделано в Африке», выгодного для глобального рынка.
На момент сдачи этой книги в печать (конец января 2021 года), мир все еще охвачен вирусной бурей, вызванной Covid-19. За несколько недель до Рождества Великобритания объявила о начале кампании вакцинации с эффективностью 95 %. Поэтому и нам стоит попробовать. Европа также начала вакцинацию во всех странах – членах ЕС в один и тот же день, 27 декабря, демонстрируя единство после «Брекзита».
В то время как в Китае вирус находится под контролем уже несколько месяцев благодаря пяти вакцинам, и единственные вспышки, насчитывающие несколько десятков случаев, связаны с зараженными путешественниками из-за границы, в Соединенных Штатах ситуация обострилась. Несмотря на уже начавшуюся кампанию по вакцинации, число смертей достигает в среднем 3000 в день и почти 100 000 в месяц.
Согласно прогнозам американских медицинских учреждений, эпидемия будет бушевать до конца лета, и, к сожалению, ожидается, что число смертей достигнет ужасающей отметки в 1 млн – это в три с лишним раза больше, чем число погибших во время Второй мировой войны. Весь мир надеется, что вакцины окажутся по-настоящему эффективными и позволят победить монстра, из-за которого 2020 год войдет в историю как время всемирной вирусной войны. Год Два-Ноль-Два-Ноль. И будем надеяться, что на этом все закончится.
Провокаторы у порога
Ни одной стране не приходилось так упорно и долго защищать свою территориальную целостность, как Китаю. Долгая история агрессии, оккупации и аннексии началась в 1839 году с Первой опиумной войны, которую развязала Великобритания, стремясь насадить позорную торговлю опиумом и создать условия для подчинения Поднебесной. На протяжении более чем столетия неприязнь к Западу за его жестокое обращение стала тем топливом, которое подпитывало революцию и стремление к возрождению нации, чьи основные права были нарушены.
В этой связи возникает вопрос о территориальных спорах, в которых Китай был обиженной стороной, по крайней мере, до 1999 года, когда после Гонконга и Макао, последний участок китайской земли, подвергшийся колониальному владычеству португальцев, был возвращен Народной Республике. В истории территориальных вопросов до сих пор остаются открытыми очень чувствительные страницы, включая Тибет и Синьцзян, в то время как недавняя попытка вывести Гонконг из-под суверенитета Пекина и до сих пор не разрешенный вопрос Тайваня, возможно, являются самыми деликатными из всех.
С самого детства я проявлял особый интерес к географии Евразии, и это увлечение постепенно развилось в университетские годы, когда я наконец выбрал Азию, в частности ее крайний восточный «квадрант», в качестве темы своей диссертации. Именно Китай и его «контур» стали предметом моего внимания, направив мои исторические и антропологические исследования. Изучение географии естественным образом приводит к пониманию исторических событий, происходящих в той или иной стране – или даже континенте, – которые всегда тесно связаны с морфологией территории, культурой населяющих ее народов, но прежде всего с экономическими условиями, наличием сырья или сельскохозяйственного, промышленного и ремесленного производства.
Изучение карты теряет смысл без учета, как минимум, трех факторов: ее возраста (то есть даты создания), страны изготовления (принимая во внимание ее политическую роль и колониальные воззрения), а также политических и экономических интересов этой страны в отношении изображенной территории. Со временем я убедился, что «критическое» изучение карт, которые я собирал, принесло мне гораздо больше знаний, чем тезисы, изложенные в исторических трудах.
Поскольку Китай был ключевым для моего понимания Дальнего Востока, я изучал карты не только всего азиатского континента, но и исключительно Поднебесной, чтобы получить более детальное представление об этой эпохе, о последующей Националистической республике и, в конце концов, о Народной республике, охватывая период чуть более 200 лет, то есть с 1720 по 1949 год, от императора Цяньлуна до Мао Цзэдуна.
Карты, созданные в Европе и Америке, отражают явный колониальный подтекст. Однако именно благодаря их интересам в политико-колониальном доминировании над Азией, и особенно над Китаем, они теперь предоставляют ценные данные о территориальной принадлежности, государственных границах, агрессии и аннексиях.
Азиатские карты рубежа XVIII–XIX веков поражают тем, что можно «прочесть» на них о Китае. В то время западный мир считал Китайскую империю самой большой и богатой на планете. Несомненно, по крайней мере до британской агрессии 1839 года, Китай действительно был ведущей экономической державой мира с древнейших времен, своеобразной «Империей цивилизации и богатства», на протяжении двух тысяч лет, начиная с римской эпохи, манившей к себе народы ближнего и дальнего зарубежья. Сегодня мы должны осознавать эту историческую реальность, иначе нам не понять бесчисленных путешествий европейцев, начиная с глубокого Средневековья, о которых упоминалось в начале книги. Важно подчеркнуть, что императорский Китай, каким мы видим его на западных картах того времени, был еще более обширным, чем сегодня: до 1920-х годов в его состав входили вся Монголия, Тибет и Синьцзян, известный тогда как Китайский Туркестан. Примечательно, что именно Тибет и Синьцзян, два крупных региона с активно поддерживаемыми некоторыми западными правительствами, в первую очередь США, сепаратистскими настроениями, изначально принадлежали сначала Китайской империи, а затем Националистической республике.
Неясно, почему до 1949 года на всех азиатских картах западных стран Тибет отображался как часть Китая, а уже в следующем году, после прихода к власти коммунистической партии, Тибет был «оккупирован китайской армией». До сих пор это событие представляется как вторжение Китая в свободную и независимую страну, что противоречит всем картам и схемам, созданным в Европе и Америке.
В то же время, во всех географических текстах и энциклопедиях, изданных на Западе до 1949 года, Тибет упоминается как регион, принадлежащий китайским владениям.
Примером служит авторитетный Международный атлас
