идти дальше, то наверняка со временем смогу.
Направляли их в основном раскаты грома и пушечные залпы. И хотя бегство в сторону битвы могло показаться не самой разумной стратегией, это было их единственной надеждой на спасение. Даже если и не вышло бы добраться до «Гриффина» или какого-нибудь другого волнокрыла, можно было попробовать пробиться к Ллире с ее низкопробным войском.
После нескольких промахов и возвращений той же дорогой они наконец вернулись в служебное крыло замка. Кухни давно опустели – повара и судомойки благоразумно перебрались в более спокойные уголки, предоставив решать проблемы принцев, королей и обрушивающихся лун другим людям.
Выбитая ими дверь во двор все еще оставалась приоткрытой.
Гил первым вышел во двор, прихрамывая на одну ногу, – из-под пластин охватывающих ее доспехов сочилась кровь. Лицо его под шлемом тоже было в крови. Один из оставшихся бойцов выбрался вслед за ним, а второй прикрывал тыл.
Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они вошли в замок, но во время их бегства прозвенел всего лишь второй колокол нового дня. Значит, отсутствовали они не более трех четвертей колокола.
И все же за это короткое время много чего успело произойти.
Молнии по-прежнему с треском пронизывали темные подбрюшья туч, но проливной дождь сменился унылой моросью. Битва за опускными решетками ворот выглядела уже не столь жаркой, хотя и более жестокой и целенаправленной. Среди темных людских силуэтов густо сверкало серебро – судя по всему, армия Ллиры уже с трудом удерживала свои позиции. Выше, среди груд битого кирпича и разрушенных парапетов, дымились ближайшие башни.
Канте не удалось углядеть за облаками ничего похожего на языки пламени корабельных горелок. Слева от него уже догорали обломки одного из волнокрылов. Однако «Гриффин» гордо возвышался на прежнем месте, в окружении заметно большего количества бойцов Щита – что, как он надеялся, свидетельствовало о том, что многим удалось спастись из-под обломков второго корабля. Эти последние оставшиеся у их группы силы были вовлечены в ожесточенный бой среди груды мертвых тел – как человеческих, так и лошадиных. Горы мертвецов баррикадой громоздились вокруг волнокрыла.
– Сумеешь провести нас туда? – спросил Фрелль у Гила.
– Можно попытаться. – Гил повернулся к остальным. – Не высовывайтесь!
Бойцу, стоящему рядом с ним, явно стоило прислушаться к этому предупреждению. Пробивший ему череп арбалетный болт отбросил его в сторону. Канте не мог сказать, чей это был выстрел – врага или друга, такая здесь царила неразбериха.
Он ожидал, что Гил поведет их к кораблю, но ход битвы явно менялся – и не в их пользу.
Гил просто поднял свой щит.
– Держитесь за мной. И пошевеливайтесь!
Когда они сорвались с места, человек позади них пронзительно свистнул в стальной свисток. Заметив их крошечный отряд, стена стражей, окружавшая «Гриффина», сразу же отреагировала. Люди в доспехах, окровавленных и помятых, устремились к ним навстречу, выстроившись в две шеренги, которые образовали ведущий к кораблю коридор. Сейчас эти бойцы действительно оправдывали название своего рода войск, используя как щиты свои собственные тела, чтобы позволить беглецам безопасно добраться до волнокрыла.
Но не успели еще Канте и его спутники достичь этого коридора, как на стражей обрушилось еще больше арбалетных болтов и стрел. Откуда-то сверху выстрелили из пушки – ядро прочертило в жидкой грязи длинную борозду, оторвав ногу одному из бойцов.
Канте оглянулся в ту сторону.
Наверху ярко вспыхнуло пламя, высветив киль небольшого халендийского военного корабля, пролетавшего над замком и двором. Выстрелили еще несколько пушек, взметая грязь и подбрасывая мертвые тела.
Когда этот корабль достиг «Гриффина» и пронесся над ним, из люков у него под килем вывалились какие-то темные бочонки. Заметив угрозу, Гил попытался оттеснить своих подопечных назад, но они были уже слишком близко. Взрывы бомб гулко отдавались в груди. Высоко взметнулось пламя, едва не достав до халендийского корабля. Взрывная волна сбила их с ног, и они кувырком покатились по грязи.
Лежа на земле, Канте повернулся к горящим обломкам «Гриффина», окутанным маслянистым дымом. Военный корабль закладывал крутой разворот, намереваясь причинить еще больше разрушений. И тут из-за стены поднялся столб пламени, высветив знакомый силуэт волнокрыла – судя по всему, тот летел совсем низко вдоль стены, чтобы застать врага врасплох. Суденышко скользнуло прямо над верхней частью летучего пузыря халендийского корабля, используя свою горелку как раскаленный нож, который прожег на ткани огненную дорожку – и в тот же миг подъемные газы под ним воспламенились, превратившись в огненный шар.
Канте успел заметить, что волнокрыл тоже зацепило взрывом.
Это был поистине самоубийственный бросок, направленный на то, чтобы защитить тех, кто еще оставался на земле. Гил поднял всех на ноги и погнал дальше, рассчитывая пробиться к войску Ллиры.
Канте не нуждался в помощи, чтобы подняться с земли, подпитываемый яростью. Помня о принесенной жертве, он не хотел, чтобы она пропала зря. Канте подозревал, что это был их последний волнокрыл.
Это окончательно стало ясно, когда из-за крыла замка впереди донесся стук копыт. Увешанные броней жеребцы грузно шлепали по грязи и лужам. Восседающие на них люди в серебряных доспехах мрачно смотрели вперед из‐под шлемов с плюмажами, открывающих багровые лица вирлианских рыцарей. Это было самое отборное их подразделение, о чем свидетельствовали как черные татуировки на лицах, так и бледный рыцарь в серебряной маске, ехавший среди них.
Сплошь Сребростражи.
Во главе с королем Микейном.
Рыцари быстро окружили угодившую в ловушку группу. Двор наполнился громом копыт и звеном доспехов. Канте подозревал, что его брат дожидался, пока небо не прояснится, а большинство оставшихся во дворе захватчиков не перебьют, прежде чем лично предстать там. Микейн всегда предпочитал бойню сражению.
Его брат рысцой двинулся вперед, гордо восседая на коне. Улыбка у него была широкой и ехидной – по крайней мере, та ее часть, что была видна из-под маски.
– Добро пожаловать домой, братец! – крикнул Канте Микейн.
Часть X
Призраки на ветру
Дабы по-настоящему узреть мир, надобно пролететь над ним.
Дабы по-настоящему понять его, надобно проползти по нему.
Дабы по-настоящему обрести покой, надобно быть погребенным под ним.
– Слова, которые заучивает каждый богоповязанный чанарин
Глава 65
Сидя в седле Баашалийи, Никс замерла в ожидании на песчаном берегу черного стеклянного моря. Солнечные блики, отражаясь от его блестящей поверхности, прожигали янтарные линзы ее защитных очков. Тепло, запертое в стекле, опаляло любой открытый участок кожи, как будто сам Отец Сверху обитал под этой темной поверхностью.
«Да кто
