был!
Под грохот орудий и треск ружейной пальбы, раздававшейся с правого берега, стоя в воде, русские пионеры продолжали невозмутимо делать свое дело. К шести вечера последний колпак был погружен на понтон и отчалил к противоположному берегу. На этом же оставались только два батальона прикрытия, тут же начавшие переправу к основным силам.
Однако черно-белые мундиры все-таки изготовились для боя, наплевав на то, что их атаковали сразу с двух сторон…
Хотя на этом участке командующий войск Священной Римской империи поставил самых опытных и проверенных бойцов. Да к тому же остальные «вершины» не сидели сложа руки и с первыми звуками боя начали стягиваться в один кулак.
Митюха внимательно следил за передвижениями не только вражеских войск, но и за контратакой Второй Южной.
Фельдмаршал, судя по выстроившемуся боевому порядку, решил пойти ва-банк. В центре он вывел три полка: Ярославский, Суздальский и Костромской, вооруженных новыми фузеями. Они были теми, на ком держится любой боевой отряд: закаленные в боях, с непоколебимым духом и молодецкой выправкой. Сам Прохор, будучи еще в составе батальона, воевал плечом к плечу с ними, и ни разу знамена не преклонялись пред врагом! Да и нынешняя ситуация тому яркий пример.
На левое крыло встали остатки калмыков с казаками, едва ли больше двух тысяч, и два полка: Полтавский и Харьковский. На правом – коломенские драгуны и молодые полки: Брацлавский, Луцкий, Хатыньский и Чигиринский. Оставшиеся силы находились в резерве, как бы закрывая артиллерию в коробку, точнее в ромб, чье острие начало планомерное движение прямиком на порядки бело-черных мундиров.
Было только одно «но» – за исключением дороги, проходившей перпендикулярно к линии фронта, и нескольких полян, все пространство покрывала чащоба. Несмотря на то, что казалось, будто лес местами очень редкий, действовать в сомкнутых строях представлялось мало возможным. Хотя русские полки к этому оказались готовы, да и привычны – учения хочешь али нет приучили к новым порядкам, где кнутом, а где пряником выстроенным преемником Петра Великого.
До Прохора сквозь шум разгорающегося перед носом боя донеслись звуки полковых труб, сигнализирующие о всеобщем перестроении. И тут же громыхнули тяжелые двадцатичетырехфунтовые колпаки – эти раскатистые рукотворные громы знакомы всем, кто хоть единожды присутствовал на орудийных стрельбах. И плевать на то, что во Второй Южной из тридцатиорудийной батареи всего четыре колпака…
– Братцы, поднажмите, там наших бьют!
– Бьем, не робеем, ребятушки!
– Первые номера – пли! Вторые номера – пли! Третьи – пли!
Бой, начавшийся на том берегу реки, теперь охватил едва ли не все пространство излучины. Волей-неволей вражеским полкам пришлось развернуться в двухшереножный строй, охватывая ордер Шереметева с трех сторон. Противнику, у которого было численное превосходство, это было под силу. Вот только прущие на прорыв русские времени на создание огненного мешка им не дали.
Неся тяжелые потери, воины в зеленых мундирах, шаг за шагом приближались к свободе. Однако Прохор видел, что натиск постепенно угасает, да и как ему не замедлиться, если орудия после двух залпов зачехлили, оставив полевые шестифунтовые, следующие в центре и поддерживающие своих только на особо опасных участках.
«Пора», – решил Митюха после того, как увидел, что резервы атаковавших их полков бросили не на них, а повернули против армии Шереметева.
Отмашка горнисту, и ждавший воин подал первый сигнал, тут же подхваченный остальными. Корпус «Русских витязей» вместе с союзниками перешел в атаку…
Трансильвания. Река Олт.
Штаб генерал-лейтенанта Таля.
Часом позже
Несмотря на то, что солнце нещадно палило, по вискам и шее командующего армией Священной Римской империи катились ледяные капли пота. Двадцатидевятилетний Игорь Таль пребывал в состоянии шока. Все те тома, что он изучал по тактике и стратегии, оказались пылью под ногами малочисленного противника.
Кто бы мог подумать, что подкрепление, насчитывающее едва ли пять полноценных полков, без поддержки кавалерии сможет вынудить четырехкратные силы отступить. И ладно бы в обороне – так ведь русские сами атаковали и потом еще через реку переправились, на глазах у его войска!
По трудам Цезаря и Макиавелли, следовало сразу сбросить неприятеля с захваченных позиций, чем Таль и озаботился – думал, что хватит полка кирасиров Ларенца и полка Крайца. Уж чего-чего, а каждый вменяемый генерал знает, что пехота без укреплений – смазка для конницы. Так было и так будет.
Однако русские опять порушили все планы. Мало того, что каким-то жутким колдовством смогли выстоять под натиском бравых воинов императора, так потом вовсе перешли в наступление. И ладно бы только эта горстка бешеных, так еще и окруженные войска, готовые сдаться в любую минуту, показали свою варварскую сущность и вышли на бой.
И как, мерзавцы, пошли, ох как пошли! Игорь даже на секунду пожалел, что сам не идет в шеренгах среди зеленых мундиров. Но это сейчас, а совсем недавно казалось, что исход сражения предрешен!
Генералу казалось, будто русские наступают неорганизованно – словно в отчаянье. Таль решил осуществить дерзкий контрудар. Он приказал генералу Горану Варкусу атаковать со своими солдатами прямо через лес. Тем более что колонны противника двигались по большой поляне. Упускать такой шанс было нельзя.
Варкус вывел своих прямо из-за деревьев и кустов, надеясь ударить во фланг. Однако русские будто знали наперед, что враг появится именно там, от правого крыла навстречу трансильванцам наперерез вышли два полка, а малочисленные драгуны начали готовиться к атаке клином.
Горан решил, что его численное превосходство решит исход боя в его пользу, и бросил солдат на русских. Вот только, стоило пяти полкам построиться в боевой порядок, как по ним открыли огонь. И ладно бы враг был рядом, но до него оставалось не меньше трехсот шагов! Вести стрельбу из мушкетов на таких расстояниях сущее безумие. Правда русским на это плевать – солдаты Варкуса падали один за другим, щедро одаривая скудную землю своей кровью.
– За империю! – закричал генерал.
Ударил барабанный бой. С новой силой запели трубы. Одетые кто во что горазд солдаты строевым шагом тронулись на противника, который не шел встречать их таким же строем, а рассыпался на мелкие группы.
Варкусу сначала казалось, что, стоит подойти ближе – и враг будет повержен, но стоило шеренгам подойти на расстояние выстрела, как «островки» отступили, не забывая стрелять по неприятелю. Трижды повторялось подобное, а затем неожиданно перед поредевшими рядами трансильванцев возник монолитный зеленый строй.
Залп! Залп! Залп!
Три волны свинца обрушились на солдат Трансильвании, смывая и без того невеликий их воинский дух…
А когда слева раздалось «Ур-ра!» и эскадроны драгун влетели в не успевших перестроиться пехотинцев, строй посыпался, будто карточный домик от легкого дуновения ветерка…
Пять полков в одно
